नैष्कर्म्यम् अप्य् अच्युत-भाव-वर्जितं
न शोभते ज्ञानम् अलं निरञ्जनम्
कुतः पुनः शश्वद् अभद्रम् ईश्वरे
न ह्य् अर्पितं कर्म यद् अप्य् अनुत्तमम्
यशः-श्रियाम् एव परिश्रमः परो वर्णाश्रमाचार-तपः-श्रुतादिषु
अविस्मृतिः श्रीधर-पाद-पद्मयोर् गुणानुवाद-श्रवणादरादिभिः
अविस्मृतिः कृष्ण-पदारविन्दयोः क्षिणोत्य् अभद्राणि च शं तनोति
सत्त्वस्य शुद्धिं परमात्म-भक्तिं ज्ञानं च विज्ञान-विराग-युक्तम्
यूयं द्विजाग्र्या बत भूरि-भागा यच् छश्वद् आत्मन्य् अखिलात्म-भूतम्
नारायणं देवम् अदेवम् ईशम् अजस्र-भावा भजताविवेश्य
अहं च संस्मारित आत्म-तत्त्वं श्रुतं पुरा मे परमर्षि-वक्त्रात्
प्रायोपवेशे नृपतेः परीक्षितः सदस्य् ऋषीणां महतां च शृण्वताम्
एतद् वः कथितं विप्राः कथनीयोरु-कर्मणः
माहात्म्यं वासुदेवस्य सर्वाशुभ-विनाशनम्
naiṣkarmyam apy acyuta-bhāva-varjitaṃ
na śobhate jñānam alaṃ nirañjanam
kutaḥ punaḥ śaśvad abhadram īśvare
na hy arpitaṃ karma yad apy anuttamam
yaśaḥ-śriyām eva pariśramaḥ paro varṇāśramācāra-tapaḥ-śrutādiṣu
avismṛtiḥ śrīdhara-pāda-padmayor guṇānuvāda-śravaṇādarādibhiḥ
avismṛtiḥ kṛṣṇa-padāravindayoḥ kṣiṇoty abhadrāṇi ca śaṃ tanoti
sattvasya śuddhiṃ paramātma-bhaktiṃ jñānaṃ ca vijñāna-virāga-yuktam
yūyaṃ dvijāgryā bata bhūri-bhāgā yac chaśvad ātmany akhilātma-bhūtam
nārāyaṇaṃ devam adevam īśam ajasra-bhāvā bhajatāviveśya
ahaṃ ca saṃsmārita ātma-tattvaṃ śrutaṃ purā me paramarṣi-vaktrāt
prāyopaveśe nṛpateḥ parīkṣitaḥ sadasy ṛṣīṇāṃ mahatāṃ ca śṛṇvatām
etad vaḥ kathitaṃ viprāḥ kathanīyoru-karmaṇaḥ
māhātmyaṃ vāsudevasya sarvāśubha-vināśanam
«Даже бездейственность, лишённая расположения к Ачьюте, не красит; знание, вполне беспримесное, тоже; что уж говорить о деянии, вечно неблагом, не вручённом Владыке, будь оно и наилучшим. Труд в сословных и укладных обычаях, подвижничестве, учёности и прочем — лишь высшее усилие ради славы и достатка; а вот непозабывание лотосных стоп Держащего Шри — через слушание пересказов о достоинствах, почтение и прочее — непозабывание лотосных стоп Кришны истощает неблагое и простирает благо, даёт чистоту существа, преданность Параматману и знание, соединённое с различением и отрешённостью. Вы, о первейшие из дваждырождённых, поистине многосчастливы, ибо вечно в себе — введя Нараяну, ставшего душою всего, бога, который не бог, Владыку, — вы чтите его непрерывным расположением. И мне напомнена суть себя, слышанная мною прежде из уст высшего провидца — при сидении до смерти царя Парикшита, в собрании великих провидцев, которые слушали. Вот вам рассказано, о брахманы, величие Васудевы, чьи деяния обширны и достойны рассказа, — уничтожающее всё недоброе».
60b3c0da63d3 · published Aug 16, 2026, 7:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Наишкармьям апи... на шобхате — «даже бездейственность... не красит». Глагол выбран необидный: не «бесполезна» и не «губительна», а «не украшает». О высшей цели философских школ сказано так, как говорят о наряде не к лицу. Отрицание высказано в словах вкуса, а не приговора.
Яшах-шриям эва паришрамах парах — «лишь высшее усилие ради славы и достатка». Сословные обычаи, подвижничество и учёность разобраны по итогу: что от них остаётся. Остаётся доброе имя и достаток — то есть ровно то, чего ради их обыкновенно и держатся. Названо не то, чем занимаются, а то, что выходит.
Ависмритих — «непозабывание». Слово поставлено дважды, в двух соседних стихах, и оно отрицательное: не «памятование», а «незабывание». Требуется не усилие вспомнить, а отсутствие провала. Названо не действие, а его непрекращение.
Кшиноти абхадрани ча шам таноти — «истощает неблагое и простирает благо». Два глагола противоположного движения: одно убывает, другое растягивается. Не «уничтожает и создаёт», а «истончает и расстилает». Перемена описана как убыль и распространение, а не как замена.
Девам адевам — «бога, который не бог». Два слова подряд, второе снимает первое. Тот, кого чтут, назван и божеством, и не принадлежащим к их разряду. Определение дано и тут же отозвано.
Ахам ча самсмаритах атма-таттвам — «и мне напомнена суть себя». Рассказчик под конец говорит о себе: пересказывая другим, он вспомнил то, что слышал сам. Плод достался и говорящему. Рассказывающий назван в числе получивших.