वासुकेर् अथ नागस्य सहसाक्षिप्यतः सुरैः ॥
सधूमाः सार्चिषो वाता निष्पेतुर् असकृन् मुखात् ॥
ते धूमसंघाः संभूता मेघसंघाः सविद्युतः ॥
अभ्यवर्षन् सुरगणाञ् श्रमसंतापकर्शितान् ॥
तस्माच् च गिरिकूटाग्रात् प्रच्युताः पुष्पवृष्टयः ॥
सुरासुरगणान् माल्यैः सर्वतः समवाकिरन् ॥
बभूवात्र महाघोषो महामेघरवोपमः ॥
उदधेर् मथ्यमानस्य मन्दरेण सुरासुरैः ॥
तत्र नानाजलचरा विनिष्पिष्टा महाद्रिणा ॥
विलयं समुपाजग्मुः शतशो लवणाम्भसि ॥
वारुणानि च भूतानि विविधानि महीधरः ॥
पातालतलवासीनि विलयं समुपानयत् ॥
तस्मिंश् च भ्राम्यमाणे ऽद्रौ संघृष्यन्तः परस्परम् ॥
न्यपतन् पतगोपेताः पर्वताग्रान् महाद्रुमाः ॥
तेषां संघर्षजश् चाग्निर् अर्चिर्भिः प्रज्वलन् मुहुः ॥
विद्युद्भिर् इव नीलाभ्रम् आवृणोन् मन्दरं गिरिम् ॥
ददाह कुञ्जरांश् चैव सिंहांश् चैव विनिःसृतान् ॥
विगतासूनि सर्वाणि सत्त्वानि विविधानि च ॥
तम् अग्निम् अमरश्रेष्ठः प्रदहन्तं ततस् ततः ॥
वारिणा मेघजेनेन्द्रः शमयाम् आस सर्वतः ॥
vāsuker atha nāgasya sahasākṣipyataḥ suraiḥ ||
sadhūmāḥ sārciṣo vātā niṣpetur asakṛn mukhāt ||
te dhūmasaṃghāḥ saṃbhūtā meghasaṃghāḥ savidyutaḥ ||
abhyavarṣan suragaṇāñ śramasaṃtāpakarśitān ||
tasmāc ca girikūṭāgrāt pracyutāḥ puṣpavṛṣṭayaḥ ||
surāsuragaṇān mālyaiḥ sarvataḥ samavākiran ||
babhūvātra mahāghoṣo mahāmegharavopamaḥ ||
udadher mathyamānasya mandareṇa surāsuraiḥ ||
tatra nānājalacarā viniṣpiṣṭā mahādriṇā ||
vilayaṃ samupājagmuḥ śataśo lavaṇāmbhasi ||
vāruṇāni ca bhūtāni vividhāni mahīdharaḥ ||
pātālatalavāsīni vilayaṃ samupānayat ||
tasmiṃś ca bhrāmyamāṇe 'drau saṃghṛṣyantaḥ parasparam ||
nyapatan patagopetāḥ parvatāgrān mahādrumāḥ ||
teṣāṃ saṃgharṣajaś cāgnir arcirbhiḥ prajvalan muhuḥ ||
vidyudbhir iva nīlābhram āvṛṇon mandaraṃ girim ||
dadāha kuñjarāṃś caiva siṃhāṃś caiva viniḥsṛtān ||
vigatāsūni sarvāṇi sattvāni vividhāni ca ||
tam agnim amaraśreṣṭhaḥ pradahantaṃ tatas tataḥ ||
vāriṇā meghajenendraḥ śamayām āsa sarvataḥ ||
«Из пасти змея Васуки, которого боги стремительно [тянули], то и дело вырывались дымные и пламенные ветры. Те клубы дыма обратились в тучи с молниями и оросили [дождём] богов, измождённых трудом и зноем. А с вершины горы низвергались цветочные дожди, осыпая венками богов и асуров со всех сторон. Раздался великий гул, подобный грому огромной тучи, — [гул] океана, пахтаемого Мандарою богами и асурами. [Там] разные водные твари, раздавленные великой горою, сотнями гибли в солёных водах; и существа вод, обитавшие на дне Паталы (преисподней), [гора] губила. Когда же та гора вращалась, огромные деревья, тершиеся друг о друга, вместе с птицами падали с её вершины. И рождённый их трением огонь, вспыхивая снова и снова, окутал гору Мандару, словно молнии — тёмную тучу; он спалил слонов и львов, выскочивших [из лесов], и всех разнообразных тварей, лишившихся жизни. Тот огонь, пожиравший [всё] то тут, то там, Индра, лучший из бессмертных, повсюду загасил дождевою водою из туч».
4572644582cf · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Это грозное описание являет цену великого деяния: пахтанье ради нектара бессмертия несёт разрушение и гибель множества существ. Так и всякое высокое устремление сопряжено с трудом, жаром и жертвами; нектар не даётся даром. Но здесь и более глубокий смысл: путь к бессмертию (амрите) требует «пахтанья» сердца, в котором сгорает многое — привязанности, страсти, само низшее в нас, подобно тварям и деревьям, гибнущим в огне трения. Знаменательно, что разрушительный огонь усмиряет Индра дождём свыше: когда собственное усилие порождает опаляющий жар, спасает милость, нисходящая как влага с небес. Гул пахтанья, подобный грому, и цветочные дожди с небес показывают, что в космической лиле Господа сплетены и страдание, и благословение. Так писание готовит к явлению плодов — но сперва являет суровость самого труда.