Дивно последнее побуждение Юдхиштхиры: он возвращается к игре не из азарта и не из гордыни, а помышляя «да не будет это погибелью Куру», — то есть жертвует собою ради самого рода, что губит его. Здесь являет себя жертвенность праведника, готового принять и неправый исход, лишь бы не он стал причиною раздора. Но в этой самоотверженности есть и горечь заблуждения: уклонение от ловушки не было бы виною, и стыд пред молвою — советник ненадёжный. Стих учит, что и подвиг самоотречения нуждается в свете различения; что забота о мире не велит отдавать неправде то, что ей не принадлежит; и что благороднейшее намерение, не свободное от ложного стыда, способно обратиться в орудие беды, которую желало отвратить.