दिवसे द्वादशे यस् तु प्राप्ते वै प्राशते हविः ॥
सदा द्वादशमासान् वै सर्वमेधफलं लभेत् ॥
आदित्यैर् द्वादशैस् तस्य विमानं संविधीयते ॥
मणिमुक्ताप्रवालैश् च महार्हैर् उपशोभितम् ॥
हंसमालापरिक्षिप्तं नागवीथीसमाकुलम् ॥
मयूरैश् चक्रवाकैश् च कूजद्भिर् उपशोभितम् ॥
अट्टैर् महद्भिः संयुक्तं ब्रह्मलोके प्रतिष्ठितम् ॥
नित्यम् आवसते राजन् नरनारीसमावृतम् ॥
ऋषिर् एवं महाभागस् त्व् अङ्गिराः प्राह धर्मवित् ॥
त्रयोदशे तु दिवसे यः प्राप्ते प्राशते हविः ॥
सदा द्वादश मासान् वै देवसत्रफलं लभेत् ॥
रक्तपद्मोदयं नाम विमानं साधयेन् नरः ॥
जातरूपप्रयुक्तं च रत्नसंचयभूषितम् ॥
देवकन्याभिर् आकीर्णं दिव्याभरणभूषितम् ॥
पुण्यगन्धोदयं दिव्यं वायव्यैर् उपशोभितम् ॥
तत्र शङ्कुपताकं च युगान्तं कल्पम् एव च ॥
अयुतायुतं तथा पद्मं समुद्रं च तथा वसेत् ॥
गीतगन्धर्वघोषैश् च भेरीपणवनिस्वनैः ॥
सदा प्रमुदितस् ताभिर् देवकन्याभिर् ईड्यते ॥
चतुर्दशे तु दिवसे यः पूर्णे प्राशते हविः ॥
सदा द्वादश मासान् वै महामेधफलं लभेत् ॥
अनिर्देश्यवयोरूपा देवकन्याः स्वलंकृताः ॥
मृष्टतप्ताङ्गदधरा विमानैर् अनुयान्ति तम् ॥
कलहंसविनिर्घोषैर् नूपुराणां च निस्वनैः ॥
काञ्चीनां च समुत्कर्षैस् तत्र तत्र विबोध्यते ॥
देवकन्यानिवासे च तस्मिन् वसति मानवः ॥
जाह्नवीवालुकाकीर्णे पूर्णं संवत्सरं नरः ॥
divase dvādaśe yas tu prāpte vai prāśate haviḥ ||
sadā dvādaśamāsān vai sarvamedhaphalaṃ labhet ||
ādityair dvādaśais tasya vimānaṃ saṃvidhīyate ||
maṇimuktāpravālaiś ca mahārhair upaśobhitam ||
haṃsamālāparikṣiptaṃ nāgavīthīsamākulam ||
mayūraiś cakravākaiś ca kūjadbhir upaśobhitam ||
aṭṭair mahadbhiḥ saṃyuktaṃ brahmaloke pratiṣṭhitam ||
nityam āvasate rājan naranārīsamāvṛtam ||
ṛṣir evaṃ mahābhāgas tv aṅgirāḥ prāha dharmavit ||
trayodaśe tu divase yaḥ prāpte prāśate haviḥ ||
sadā dvādaśa māsān vai devasatraphalaṃ labhet ||
raktapadmodayaṃ nāma vimānaṃ sādhayen naraḥ ||
jātarūpaprayuktaṃ ca ratnasaṃcayabhūṣitam ||
devakanyābhir ākīrṇaṃ divyābharaṇabhūṣitam ||
puṇyagandhodayaṃ divyaṃ vāyavyair upaśobhitam ||
tatra śaṅkupatākaṃ ca yugāntaṃ kalpam eva ca ||
ayutāyutaṃ tathā padmaṃ samudraṃ ca tathā vaset ||
gītagandharvaghoṣaiś ca bherīpaṇavanisvanaiḥ ||
sadā pramuditas tābhir devakanyābhir īḍyate ||
caturdaśe tu divase yaḥ pūrṇe prāśate haviḥ ||
sadā dvādaśa māsān vai mahāmedhaphalaṃ labhet ||
anirdeśyavayorūpā devakanyāḥ svalaṃkṛtāḥ ||
mṛṣṭataptāṅgadadharā vimānair anuyānti tam ||
kalahaṃsavinirghoṣair nūpurāṇāṃ ca nisvanaiḥ ||
kāñcīnāṃ ca samutkarṣais tatra tatra vibodhyate ||
devakanyānivāse ca tasmin vasati mānavaḥ ||
jāhnavīvālukākīrṇe pūrṇaṃ saṃvatsaraṃ naraḥ ||
«На двенадцатый день кто, настал, вкушает пищу, всегда двенадцать месяцев, — сарвамедхи плод обретает. Двенадцатью Адитьями его вимана устрояется, самоцветами-жемчугом-кораллами драгоценными украшенная, гусей вереницами обвитая, слонов рядами полная, павлинами, чакраваками поющими украшенная, с башнями великими, в Брахмалоке стоящая; всегда живёт, о царь, мужами-жёнами окружённую. На тринадцатый день кто, настал, вкушает пищу, всегда двенадцать месяцев, — дева-сатры плод обретает. „Краснолотосный восход“ именем виману обретёт человек, золотом снаряжённую, самоцвет-грудами украшенную, небесными девами полную, дивными уборами украшенную, святое благоухание источающую, опахалами украшенную. Там до конца юги, кальпу, аюта-аюту, падму, и самудру так живёт. Пения-гандхарвов гласами, литавр-барабанов звуками всегда радостный, теми небесными девами чтится. На четырнадцатый день кто, полон, вкушает пищу, всегда двенадцать месяцев, — махамедхи плод обретает. Неописуемых лет-красы небесные девы, разубранные, чищено-злато-наручи носящие, на виманах сопровождают его. Гусей-калахамса кликами и ножных браслетов звоном, и поясков бряцаньем там и там пробуждается. В небесных дев обители, в той живёт человек, Ганги песком усыпанной, полный год».
4fb3997fb05e · published Jun 21, 2026, 4:05:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Лествица достигает самых протяжённых постов — раз в двенадцать, тринадцать, четырнадцать дней, — и плоды их уравнены с величайшими жертвами: сарвамедхою, дева-сатрою, махамедхою. Описания виман делаются всё пышнее: «Краснолотосный восход», устроенный двенадцатью Адитьями, в Брахмалоке, источающий святое благоухание. Знаменательно, однако, что сколь ни велик аскетический подвиг, плод его всё ещё исчисляется небесными годами, пусть и «числом песчинок Ганги»: это блаженство небес, не конечное освобождение. Тем тонко указано: пост, как и жертва, дарует возвышенные, но не вечные миры; он — щедрейший дар внутри круговорота, и беднейший стяжает им то же небо, что и царь — закланиями. О высшем же, что за пределом и небес, и круга рождений, речь пойдёт в завершении.