वैशंपायन उवाच
श्रुत्वा धर्मान् अशेषेण पावनानि च सर्वशः ॥
युधिष्ठिरः शांतनवं पुनर् एवाभ्यभाषत ॥
किम् एकं दैवतं लोके किं वाप्य् एकं परायणम् ॥
स्तुवन्तः कं कम् अर्चन्तः प्राप्नुयुर् मानवाः शुभम् ॥
को धर्मः सर्वधर्माणां भवतः परमो मतः ॥
किं जपन् मुच्यते जन्तुर् जन्मसंसारबन्धनात् ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
śrutvā dharmān aśeṣeṇa pāvanāni ca sarvaśaḥ ||
yudhiṣṭhiraḥ śāṃtanavaṃ punar evābhyabhāṣata ||
kim ekaṃ daivataṃ loke kiṃ vāpy ekaṃ parāyaṇam ||
stuvantaḥ kaṃ kam arcantaḥ prāpnuyur mānavāḥ śubham ||
ko dharmaḥ sarvadharmāṇāṃ bhavataḥ paramo mataḥ ||
kiṃ japan mucyate jantur janmasaṃsārabandhanāt ||
Вайшампаяна сказал: «Выслушав дхармы без остатка и очистительное всё, Юдхиштхира Шантану-сыну снова обратился». Юдхиштхира сказал: «Какое единое божество в мире, какое же единое прибежище? Славя кого, чтя кого, обрели бы люди благо? Какая дхарма из всех дхарм тобою высшею считается? Что повторяя, освобождается существо от рождения-круговорота уз?»
fe6a140a6dfa · published Jun 22, 2026, 6:10:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Выслушав всё многообразие дхарм, Юдхиштхира восходит к самым глубоким вопросам души, к коим вело всё предыдущее наставление: «какое единое божество в мире, какое единое прибежище? кого славя и чтя, люди обретают благо? какая дхарма — высшая из всех? и — что повторяя (kiṃ japan), существо освобождается от уз рождения и круговорота?». Знаменательно это сведение всего множества к Единому: после необъятного перечня дхарм взыскуется одно, всё собою объемлющее. И последний вопрос — «что повторяя, освобождается?» — прямо указывает на джапу, повторение Имени. В свете преданности здесь поворот ко краеугольному: всё разнообразие закона устремляется к одному прибежищу и одному спасительному средству — Имени Господа. Так предваряется величайшее из сокровищ этой книги — тысяча имён Вишну.