«…Окружённого коровами, чьи глаза погружены в лотос его лица, спотыкающимися от тяжести вымени, медлительными, тихо идущими, с оставшейся травинкою, надкушенной кончиками зубов, со свисающими лозами хвостов; и телятами, милыми, с сочащимися сосцами-украшениями, полными, с неподвижными ртами, каплющими пенистым молоком, отдавшими пару торчащих ушей пленительной тихой песне, заведённой флейтою; и стадами бычков и тёлок — с ударами свежих рогов по мягким лбам, в пылу возбуждения, с мечущимся стуком копыт, тучных, с крепкими шеями и задранными хвостами; могучими быками, взволновавшими мычаньем круг сторон света, с широким горбом, утомлёнными ношею тяжести, с поднятыми раковинами ушей, впивающими нектар звука флейты, с поднятыми, раздутыми широкими ноздрями; пастухами, равными ему достоинством, нравом, летами, повадкой и убором, с оленьей шкурой, рожком, флейтою и виною, преданными пению — тихому, громкому и звонкому, — с колеблемыми лозами рук, искусными в милой пляске; и детьми, бегающими с качающимися бубенцами, привязанными гроздьями на полных бёдрах у пояса, милыми, с прелестными украшениями из когтей гиены, с невнятной милой речью, — окружённого…»