«…Почтённого венками во всём теле, вместилище разных игр, носящего от любви пленительную гирлянду — Убийцу Мадху с опьянёнными очами, вкушающую медовый сок, истекающий из их милых лотосов лиц. Вовне пастушек, пастухов и скота да помыслит он впереди него сонм богов, ищущий достатка, преданный славословию, с Брахмою, Трёхоким и Стомощным во главе; так же справа — сонм мудрецов, с твёрдым желанием дхармы преданный Сама-веде; затем позади — владык йогинов, Санаку и прочих, жаждущих освобождения самадхи; слева — с супругами якшей, сиддхов, гандхарвов, видьядхаров и чаранов, с киннарами, и главных апсар, ищущих любви, с пляскою, пением и игрою; белого, как раковина, луна и жасмин, знатока всех преданий, со связкою косм, рыжих, как череда молний, желающего лишь беспорочной преданности, обращённой к его лотосам стоп, оставившего всякую иную привязанность; услаждающего пленительными переливами семи раг и трёх гамм, с разными ладами и достоинствами шрути, и возвышенными, с преданностью; и в небе помышляя меня, рождённого от Брахмы. Так помыслив себя сыном Нанды, человек искусный, с ясным разумом, одним разумением, почётною водою и прочими безупречными подношениями да чтит снова с преданностью — в своём теле и внешними богатствами. Так сказано всё, что было желаемо, о лучшие из земных богов.»