«„А в конце жизни он обретает прегрозную смерть; умерший вновь рождается в коти рождений по власти деяний. Разлучение людей через разрыв тела, от истощения деяний, — то и указано как смерть, а не иначе по высшей истине. У вошедшего в великий жар, когда рассекаются жизненные точки, — какая мука у существа при смерти, ей здесь нигде нет подобия. „Ах, отец, мать, любимая!“ — так рыдая, удручённый, словно лягушка змеёю, человек поглощается смертью. Обнимаемый роднёю, окружённый дорогими, дыша долго и горячо, он пересыхает ртом. И кричит на ложе, оборачиваясь снова и снова; обморочённый, чрезмерно мечет руками и ногами туда и сюда“».