Кришна
तानि स्पर्शसुखानि ते च तरलाः स्निग्धा दृशोर् विभ्रमास् तद्वक्त्राम्बुजसौरभं स च सुधास्यन्दि गिरां वक्रिमा ।
स बिम्बाधरमाधुरीति विषयासङ्गेऽपि चेन् मानसं तस्यां लग्नसमाधि हन्त विरहव्याधिः कथं वर्धते
tāni sparśa-sukhāni te ca taralāḥ snigdhā dṛśor vibhramās tad-vaktrāmbuja-saurabhaṃ sa ca sudhā-syandi girāṃ vakrimā |
sa bimbādhara-mādhurīti viṣayāsaṅge'pi cen mānasaṃ tasyāṃ lagna-samādhi hanta viraha-vyādhiḥ kathaṃ vardhate
metro no identificado
Те радости прикосновений, те трепетные нежные игры очей, благоухание её лица-лотоса, та струящаяся нектаром извилистость речей, та сладость уст, подобных бимбе, — если ум мой, хоть и в привязанности к предметам, прилепился к ней сосредоточением, то как же, увы, растёт недуг разлуки?
000000000000 · publicado 1 ene 1970, 0:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Стих перечисляет пять чувств по порядку: осязание, зрение, обоняние, слух, вкус. Все они заняты Ею, и все — viṣaya, «предметы»: то, что в шастре числят помехой сосредоточению.
Слово samādhi поставлено здесь не в переносном смысле. Ум Его lagna-samādhi, «прилепился сосредоточением», и прилепился к Ней; со стороны это и есть та самая йога, о которой учат книги.
И тут же — недоумение: если сосредоточение достигнуто, отчего болезнь растёт? Вопрос этот стои́т в самом центре книги. Ответ в том, что здесь предмет не образ для ума, а живая Радха, и заменить Её собственным сосредоточением нельзя — ни Ему, ни Ей.