दानैर् यज्ञैश् च विविधैर् यथा दान्ताः क्षमान्विताः ॥
दाता कुप्यति नो दान्तस् तस्माद् दानात् परो दमः ॥
यस् तु दद्याद् अकुप्यन् हि तस्य लोकाः सनातनाः ॥
क्रोधो हन्ति हि यद् दानं तस्माद् दानात् परो दमः ॥
अदृश्यानि महाराज स्थानान्य् अयुतशो दिवि ॥
ऋषीणां सर्वलोकेषु यानीतो यान्ति देवताः ॥
दमेन यानि नृपते गच्छन्ति परमर्षयः ॥
कामयाना महत् स्थानं तस्माद् दानात् परो दमः ॥
dānair yajñaiś ca vividhair yathā dāntāḥ kṣamānvitāḥ ||
dātā kupyati no dāntas tasmād dānāt paro damaḥ ||
yas tu dadyād akupyan hi tasya lokāḥ sanātanāḥ ||
krodho hanti hi yad dānaṃ tasmād dānāt paro damaḥ ||
adṛśyāni mahārāja sthānāny ayutaśo divi ||
ṛṣīṇāṃ sarvalokeṣu yānīto yānti devatāḥ ||
damena yāni nṛpate gacchanti paramarṣayaḥ ||
kāmayānā mahat sthānaṃ tasmād dānāt paro damaḥ ||
«Дарами, жертвами разными, как обузданные, терпением наделённые, не сравнятся; даритель гневается, не обузданный, — потому даяния выше обуздание. Кто же дал бы, не гневаясь, — у того миры вечные; гнев губит ведь которое даяние, потому даяния выше обуздание. Незримые, о великий царь, обители мириадами в небе, риши во всех мирах, в которые отсюда идут боги. Обузданием в которые, о царь, идут высшие риши, желая великой обители, — потому даяния выше обуздание».
b5e66d56b42f · publicado 21 jun 2026, 1:05:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Здесь — важнейшее: «обуздание выше даяния», и трижды повторён довод — «гнев губит дар». Знаменательно это прозрение: щедрая рука, но раздражённое сердце обесценивают подаяние; разгневавшийся даритель теряет плод отданного. Потому владение собою, хранящее дар от порчи гневом, ставится надо самим даром: лучше дать без гнева, чем много дать в досаде. И к высшим, незримым обителям, «куда восходят и боги», поднимаются мудрецы именно обузданием, а не одною щедростью. Так внутренняя кротость объявлена корнем плодоносности всех внешних благодеяний: без неё и величайший дар бесплоден.