अथ भगवाञ्छकायन्यः सुप्रीतोऽब्रवीद्राजानं महाराज बृहद्रथेक्ष्वाकुर्वंशध्वजशीर्षात्मज्ञः कृतकृत्यस्त्वं मरुन्नाम्नो विश्रुतोऽसीत्ययं खल्वात्मा ते कतमो भगवान्वर्ण्य इति तं होवाच ॥ शब्दस्पर्शमया येऽर्था अनर्था इव ते स्थिताः । येषां सक्तस्तु भूतात्मा न स्मरेच्च परं पदम्
atha bhagavāñchakāyanyaḥ suprīto'bravīdrājānaṃ mahārāja bṛhadrathekṣvākurvaṃśadhvajaśīrṣātmajñaḥ kṛtakṛtyastvaṃ marunnāmno viśruto'sītyayaṃ khalvātmā te katamo bhagavānvarṇya iti taṃ hovāca || śabdasparśamayā ye'rthā anarthā iva te sthitāḥ | yeṣāṃ saktastu bhūtātmā na smarecca paraṃ padam
Тогда владыка Шакаянья, весьма довольный, сказал царю: «Великий царь Брихадратха, знамя рода Икшваку, познавший Себя, ты сделал должное; по имени Марут ты прославлен. Но который же это Атман твой, владыка, что должен быть описан?» — И сказал ему: «Предметы, состоящие из звука и касания, стоя́т, словно беды; привязанный к ним стихийный дух не помнит высшей обители».
35702e04bf75 · publicado 2 ago 2026, 1:53:03 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Учитель, отказавший в первой части, теперь **весьма доволен** и начинает говорить. Между отказом и согласием не легло ничего, кроме двух речей царя, — и они-то и были ответом на проверку.
Похвала при этом двойная: «знамя рода Икшваку» — по происхождению, и **крита-критья**, «сделавший то, что надлежало» — по делу.
Но тут же следует вопрос, который переворачивает разговор: **«который же это Атман твой?»** Не «я расскажу тебе об Атмане», а «о котором ты спрашиваешь?». Так учителя в этих книгах начинают всегда: сперва выясняют, о чём именно спрашивают.
А первая шлока ответа задаёт весь тон. **Артха** — «предмет, цель, польза»; **анартха** — «беда, бессмыслица». Игра здесь непереводима буквально: то, что зовётся *предметами*, стои́т «словно **бес**предметность». Всё, что достигается звуком и касанием, названо не злом, а **пустой тратой**.
И названо, чем платит привязанный: он **не помнит высшей обители**. Не «лишается» её, а забывает; в наших книгах это одно и то же.