कारणं कारणस्यापि तस्य कारणकारणम् तत्कारणानां हेतुं तं प्रणतो ऽस्मि सुरेश्वरम् ।
भोक्तारं भोज्यभूतं च स्रष्टारं सृज्यम् एव च कार्यकर्तृस्वरूपं तं प्रणतो ऽस्मि परं पदम् ।
विशुद्धबोधवन् नित्यम् अजम् अक्षयम् अव्ययम् अव्यक्तम् अविकारं यत् तद् विष्णोः परमं पदम् ।
न स्थूलं न च सूक्ष्मं यन् न विशेषणगोचरम् तत् पदं परमं विष्णोः प्रणमामि सदामलम् ।
यस्यायुतायुतांशांशे विश्वशक्तिर् इयं स्थिता परब्रह्मस्वरूपस्य प्रणमामि तम् अव्ययम् ।
kāraṇaṃ kāraṇasyāpi tasya kāraṇakāraṇam tatkāraṇānāṃ hetuṃ taṃ praṇato 'smi sureśvaram /
bhoktāraṃ bhojyabhūtaṃ ca sraṣṭāraṃ sṛjyam eva ca kāryakartṛsvarūpaṃ taṃ praṇato 'smi paraṃ padam /
viśuddhabodhavan nityam ajam akṣayam avyayam avyaktam avikāraṃ yat tad viṣṇoḥ paramaṃ padam /
na sthūlaṃ na ca sūkṣmaṃ yan na viśeṣaṇagocaram tat padaṃ paramaṃ viṣṇoḥ praṇamāmi sadāmalam /
yasyāyutāyutāṃśāṃśe viśvaśaktir iyaṃ sthitā parabrahmasvarūpasya praṇamāmi tam avyayam /
«Причине даже у причины, причине причины той причины, источнику самих тех причин — перед ним, владыкою богов, я склоняюсь. Перед тем, кто и вкушающий, и ставший вкушаемым, кто и творящий, и творимое, чей облик — и дело, и делатель, — перед тем, высшим состоянием, я склоняюсь. Что исполнено чистого постижения, вечно, нерождённо, неиссякаемо, непреходяще, непроявленно и неизменно, — то есть высшая обитель Вишну. Той высшей обители Вишну, что ни груба, ни тонка и не доступна определению, всегда незапятнанной, — кланяюсь. Тому, в доле десятитысячной части чьей десятитысячной доли помещается вся эта сила вселенной, — тому непреходящему, чей облик высший Брахман, кланяюсь».
e138cc9a50c9 · publicado 21 ago 2026, 22:54:15 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Два образа здесь стоят того, чтобы их запомнить.
Первый: «вкушающий и ставший вкушаемым». Он и тот, кто ест, и то, что съедено. Тут не изящество слога, а прямое следствие того, что было сказано во второй главе: «творец, он творит себя самого». Раз всё — он, то всякая трапеза в мире есть он же, поедающий себя.
Второй — про меру. Вся сила вселенной помещается в доле десятитысячной части его десятитысячной доли. Это сто миллионов — но важно не число, а само действие: Брахма берёт величину, для нас необъятную, и показывает, какое место она занимает. Меньше пылинки.
И рядом опять отказ от определений: обитель его «ни груба, ни тонка», не подлежит различению. То же, что говорилось во второй главе о Брахмане, теперь сказано о его обители: она не другое место, а то же самое существо.