Самая длинная глава первой амши — и одна из самых известных во всём предании. Начинается она с ничтожного повода: с цветов.
Дурвасас, «частица Шанкары», держащий обет юродства, выпрашивает у видьядхари дивный венок и носит его на голове. Встретив Индру на слоне, он бросает венок ему — как безумный, иначе он и не может. Индра принимает и вежливо возлагает венок на голову Айраваты; слон, у которого течка и глаза застило, нюхает венок и швыряет наземь. Никто не злодействовал: один был чудаковат, другой невнимателен, третий — зверь. Так и случаются большие беды.
Проклятие произнесено, и в нём точно назван состав обиды: венок был «вместилищем Удачи», а с ним обошлись как с цветами. Индра соскакивает со слона и просит прощения — и слышит в ответ одно из самых поразительных признаний в пуранах: «я не мягкосердечен, и прощение меня не посещает». Дурвасас даже объясняет, откуда взялась спесь Индры: другие мудрецы, «чья суть — сострадание», его избаловали.
Уход Удачи описан трезво. Оскудели злаки — но важнее, что перестали приносить жертвы и подавать: пропала не возможность, а охота. «На самое ничтожное смотрели с вожделением». И теорема без утешения: где крепость, там Лакшми, а крепость следует за достатком. Нужда портит человека.
Асуры, пошедшие войной, описаны теми же словами, что и боги: они тоже лишены удачи. Дерутся двое обнищавших. Оттого пахтать океан им придётся вместе.
Брахма отсылает богов выше себя и вслух признаёт: высшей обители Вишну «не знают ни боги, ни мудрецы, ни я, ни Шанкара», — а видна она в слоге «ом». Просят все об одном: приди нам во взор. Ни победы, ни власти никто не просит.
Совет, который даёт явившийся Вишну, содержит обман, и пурана этого не прячет. Но амрита и не пойдёт впрок тому, кто берёт её для себя. Богов ставят у хвоста змея, асуров — у головы: место почётнее, только у самой пасти. Их гордость сама поставила их туда. Тот же выдох оказывается для одних огнём, для других дождём.
Самого его при этой работе — пять обликов разом: черепаха под горой, тянущий змея со стороны богов, тянущий со стороны асуров, огромная тяжесть сверху и ещё один, «которого не видели ни боги, ни асуры». Из пяти его дел четыре таковы, что их не видно.
Из океана выходит корова, хмель, дерево с дивным запахом, красавицы, месяц — и яд: из того же океана, что и всё остальное. Потом Дханвантари с сосудом, а потом — она, на распустившемся лотосе и с лотосом в руке. Её омывают слоны сторон света, и на глазах у всех богов она восходит на грудь Хари: не отданная и не разыгранная.
Возвращение Удачи описано не золотом, а порядком: солнце пошло своим путём, и «у всех существ явилось помышление о должном». Достаток здесь — не изобилие, а исправность.
Хвала Индры говорит вещь неприятную и верную: достоинства приходят вслед за удачей, а не наоборот. Один и тот же человек при удаче решителен, при неудаче безрассуден. Оттого все двенадцать его прошений — об одном: не покидай. А два дара, которые ему позволено выбрать, он просит не себе: за весь мир и за всех, кто будет молиться после него.
Заканчивается глава ответом на вопрос восьмой главы: Шри рождалась и у Бхригу, и в океане, и всякий раз, как нисходит он, — тело своё она делает сообразным его телу.
Здесь сосчитано, сколько его было при этой работе, и счёт выходит внушительный: пять обликов разом.
Он черепаха под горой — иначе гора провалится. Он тянет змея со стороны богов. Он тянет змея со стороны асуров — то есть работает и за врагов тоже. Он же огромным телом придавливает гору сверху, чтобы не выскочила. И он же силой поддерживает змея, которому приходится хуже всех.
А пятый облик назван особо: тот, которого не видели ни боги, ни асуры. Кто-то был там ещё, и его не заметил никто.
Вот образ того, как совершается всякое дело, которое кажется нашим. Тянут двое, обе стороны уверены, что тянут сами. Внизу держит невидимая опора, сверху не даёт вырваться невидимая тяжесть, и есть ещё присутствие, о котором никто не знает вовсе.
Замечательно, что и черепаха, и придавливающая тяжесть — работа чёрная: лежать под горой и держать. Из пяти его дел четыре таковы, что их не видно.