Тогда царица Враджа, поняв, что это было колдовство, и не видя сына, — как корова, любящая телёнка, — воскликнула: «Ах, горе! Что это? Где мой сын?» — и лишилась чувств. Женщины Враджа привели её в себя, и она стала причитать: «Ах, горе, горе! Не небесные ли девы похитили его, чтобы украсить уши, приняв за синий лотос? Не красавицы ли нагов украли, чтобы украсить голову, приняв за сапфир? Не гандхарвы ли унесли, чтобы вплести в косы, приняв за цветок тамалы? Не йогини ли спрятали, приняв за чудесную сурьму? Не Шива ли унёс в чащу своих волос, приняв за бутон луны? Или это игра моей злой судьбы? Или он сам нашёл себе другую мать, сочтя меня недостойной?» — и снова, спотыкаясь, впала в беспамятство, которое помогло ей скоротать время.