तां वीक्ष्य कंसः प्रभयाजितान्तरां
विरोचयन्तीं भवनं शुचि-स्मिताम्
आहैष मे प्राण-हरो हरिर् गुहां
ध्रुवं श्रितो यन् न पुरेयम् ईदृशी
किम् अद्य तस्मिन् करणीयम् आशु मे यद् अर्थ-तन्त्रो न विहन्ति विक्रमम्
स्त्रियाः स्वसुर् गुरुमत्या वधो ऽयं यशः श्रियं हन्त्य् अनुकालम् आयुः
स एष जीवन् खलु सम्परेतो वर्तेत यो ऽत्यन्त-नृशंसितेन
देहे मृते तं मनुजाः शपन्ति गन्ता तमो ऽन्धं तनु-मानिनो ध्रुवम्
इति घोरतमाद् भावात् सन्निवृत्तः स्वयं प्रभुः
आस्ते प्रतीक्षंस् तज्-जन्म हरेर् वैरानुबन्ध-कृत्
आसीनः संविशंस् तिष्ठन् भुञ्जानः पर्यटन् महीम्
चिन्तयानो हृषीकेशम् अपश्यत् तन्मयं जगत्
tāṃ vīkṣya kaṃsaḥ prabhayājitāntarāṃ
virocayantīṃ bhavanaṃ śuci-smitām
āhaiṣa me prāṇa-haro harir guhāṃ
dhruvaṃ śrito yan na pureyam īdṛśī
kim adya tasmin karaṇīyam āśu me yad artha-tantro na vihanti vikramam
striyāḥ svasur gurumatyā vadho 'yaṃ yaśaḥ śriyaṃ hanty anukālam āyuḥ
sa eṣa jīvan khalu sampareto varteta yo 'tyanta-nṛśaṃsitena
dehe mṛte taṃ manujāḥ śapanti gantā tamo 'ndhaṃ tanu-mānino dhruvam
iti ghoratamād bhāvāt sannivṛttaḥ svayaṃ prabhuḥ
āste pratīkṣaṃs taj-janma harer vairānubandha-kṛt
āsīnaḥ saṃviśaṃs tiṣṭhan bhuñjānaḥ paryaṭan mahīm
cintayāno hṛṣīkeśam apaśyat tanmayaṃ jagat
«Увидев её, сияющую оттого, что внутри — Непобедимый, озаряющую дом, светло улыбающуюся, Камса сказал: „Верно, Хари, похититель моей жизни, вошёл в это укрытие, ибо прежде она не была такою. Что мне спешно сделать в этом деле, чего не отменил бы, кто держится выгоды, [своей] доблести? Убийство это — женщины, сестры, беременной — губит славу, удачу и самый срок жизни. Тот, кто живёт крайнею жестокостью, живой — воистину мертвец; по смерти тела люди проклинают его; считающий себя телом верно уйдёт в слепую тьму“. Так от ужаснейшего умысла отвратившись сам, владыка остался ждать Его рождения, храня непрерывную вражду к Хари. Сидя, ложась, стоя, вкушая, обходя землю, помышляя о Хришикеше, он видел мир состоящим из Него».
4cb5ee33a289 · प्रकाशित 15 अग॰ 2026, 4:00:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Ят на пура иям идриши — «ибо прежде она не была такою». Он узнаёт не по вести, а по перемене в лице сестры. Свет, о котором сказано, что его «не дали увидеть», всё же виден тому, кто следит.
Гухам дхрувам шритах — «верно, вошёл в это укрытие». Слово гуха — «пещера, тайник» — то самое, каким в этой книге зовут сердце. Он говорит о чреве, но выбирает слово, которым описывают место, где Господь и без того скрыт.
Стриях свасух гуру-матьях вадхах — «убийство женщины, сестры, беременной». Он сам перечисляет три отягчения, и довод у него не нравственный, а расчётный: губит славу, удачу и жизнь. Отказывается он не потому, что нельзя, а потому, что невыгодно.
Дживан кхалу сампаретах — «живой — воистину мертвец». Точнейшее самоописание, произнесённое о себе и не про себя. Он видит порок в отвлечённом виде и не узнаёт в нём собственного лица.
Апашьят тат-маям джагат — «видел мир состоящим из Него». Итог главы неожиданный: непрерывная ненависть дала то же, чего добиваются сосредоточением. Он думает о Хришикеше сидя, лёжа, за едой — и видит Его во всём.