«„Майю высшего Вишну, господа, обманывающую даже владеющих майей, мы желаем узнать; о владыки, скажите нам. Я не пресыщаюсь, вкушая вашу речь — нектар сказаний о Хари; смертный, палимый зноем круговорота, [обретает в ней] лекарство от того зноя“. „Этими великими первоэлементами самость существ, о долгорукий, сотворила существа — высокие и низкие — изначальная, ради утверждения самости [в них] своею долею. Так в сотворённые существа, войдя пятью стихиями, разделяя себя надвое и на десять, он вкушает гуны; гунами вкушая гуны, освещёнными самостью, владыка, мня это сотворённое собою, прилепляется здесь; совершая деяния деяниями, с их поводами, носящий тело, принимая тот и этот плод деяния, кружит здесь — счастье и иное. Так идя путями деяния, несущими много неблагого, человек вплоть до потопа существ вкушает творение и растворение — не властный [над собою]. Когда приблизится потопление стихий, проявленное, состоящее из вещества и качеств, Время, у коего нет начала и конца, ведь увлекает к непроявленному. Столетняя бездождица будет на земле, страшная; солнце, [чей] жар накоплен к тому времени, спалит три мира. Начиная с дна Паталы, огонь из уст Санкаршаны, сжигая, с языками вверх, повсюду возрастает, гонимый ветром. Сонм туч Самвартака льёт сто лет струями, [толстыми] как хоботы слонов; в воде растворяется Вират. Затем, оставив Вират, Пуруша Вайраджа, о царь, входит в непроявленное, тонкое, — как огонь без топлива. Земля, у которой ветром отнят запах, обращается в водность; вода, у которой отнят вкус, обращается в световость; свет, у которого тьмою отнят облик, растворяется в ветре; ветер, у которого простором отнято осязание, растворяется в пространстве; пространство, у которого самостью Времени отнято качество, растворяется в самости. Чувства, ум, разум вместе с изменчивыми [богами], о царь, входят ведь в аханкару; «я» со своими гунами — в самость. Эта майя Владыки, творящая творение, пребывание и конец, трёхцветная, описана нами; что ещё желаешь слушать?“».