त्वद्वशाहं भविष्यामि रंस्यसे च मया सह ॥
सर्वान् कामान् उपाश्नानो ये दिव्या ये च मानुषाः ॥
नातः परं हि नारीणां कार्यं किं चन विद्यते ॥
यथा पुरुषसंसर्गः परम् एतद् धि नः फलम् ॥
आत्मच्छन्देन वर्तन्ते नार्यो मन्मथचोदिताः ॥
न च दह्यन्ति गच्छन्त्यः सुतप्तैर् अपि पांसुभिः ॥
tvadvaśāhaṃ bhaviṣyāmi raṃsyase ca mayā saha ||
sarvān kāmān upāśnāno ye divyā ye ca mānuṣāḥ ||
nātaḥ paraṃ hi nārīṇāṃ kāryaṃ kiṃ cana vidyate ||
yathā puruṣasaṃsargaḥ param etad dhi naḥ phalam ||
ātmacchandena vartante nāryo manmathacoditāḥ ||
na ca dahyanti gacchantyaḥ sutaptair api pāṃsubhiḥ ||
«„В твоей власти я буду, и насладишься со мною, все желания вкушая — какие дивные, какие людские. Нет выше этого у жён дела никакого, как соединение с мужем: высший это ведь наш плод. По своей воле поступают жёны, Манматхою побуждаемые, и не обжигаются, идя даже по раскалённому песку“».
0d9dbad0d6d5 · प्रकाशित 20 जून 2026, 8:35:00 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Соблазн доходит до предела дерзости: «нет у жён иного дела, чем соединение с мужем». Знаменательно, что это — голос самого искушения, гипербола страсти, влагаемая в уста испытующей. Сказание не утверждает таковую природу жён, а выставляет её, дабы Аштавакра отверг её свидетельством иного. Ведь тут же явлена и противоположность — целомудренная Супрабха, Ума-подвижница, — пред коими блекнет это присловье. Соблазн громок, но он лишь подножие для грядущего опровержения.