Priyavrata
भगवन् किञ्चिदाश्चर्यमेतस्मिन् कृतसंज्ञिते । युगे दृष्टं श्रुतं वाऽपि तन्मे कथय नारद
आश्चर्यमेकं दृष्टं मे तच्छृणुष्व प्रियव्रत । ह्यस्तनेऽहनि राजेन्द्र श्वेताख्यं गतवानहम् । द्वीपं तत्र सरो दृष्टं फुल्लपङ्कजमालिनम्
सरसस्तस्य तीरे तु कुमारीं पृथुलोचनाम् । दृष्ट्वाऽहं विस्मयापन्नस्तां कन्यामायतेक्षणाम्
पृष्टवानस्मि राजेन्द्र तदा मधुरभाषिणीम् । काऽसि भद्रे कथं वाऽसि किं वा कार्यमिह त्वया । कर्त्तव्यं चारुसर्वाङ्गि तन्ममाचक्ष्व शोभने
एवमुक्ता मया सा हि मां दृष्ट्वाऽनिमिषेक्षणा । स्मृत्वा तूष्णीं स्थिता यावत् तावन्मे ज्ञानमुत्तमम्
विस्मृतं सर्ववेदाश्च सर्वशास्त्राणि चैव ह । योगशास्त्राणि शिक्षाश्च वेदानां स्मृतयस्तथा
सर्वं दृष्ट्वैव मे राजन् कुमार्याऽपहृतं क्षणात् । ततोऽहं विस्मयार्विष्टश्चिन्ताशोकसमन्वितः
तामेव शरणं गत्वा यावत् पश्यामि पार्थिव । तावद् दिव्यः पुमांस्तस्याः शरीरे समदृश्यत
तस्यापि पंसो हृदये त्वपरस्तस्य चोरसि । अन्यो रक्तेक्षणः श्रीमान् द्वादशादित्यसन्निभः
bhagavan kiñcidāścaryametasmin kṛtasaṃjñite | yuge dṛṣṭaṃ śrutaṃ vā'pi tanme kathaya nārada
āścaryamekaṃ dṛṣṭaṃ me tacchṛṇuṣva priyavrata | hyastane'hani rājendra śvetākhyaṃ gatavānaham | dvīpaṃ tatra saro dṛṣṭaṃ phullapaṅkajamālinam
sarasastasya tīre tu kumārīṃ pṛthulocanām | dṛṣṭvā'haṃ vismayāpannastāṃ kanyāmāyatekṣaṇām
pṛṣṭavānasmi rājendra tadā madhurabhāṣiṇīm | kā'si bhadre kathaṃ vā'si kiṃ vā kāryamiha tvayā | karttavyaṃ cārusarvāṅgi tanmamācakṣva śobhane
evamuktā mayā sā hi māṃ dṛṣṭvā'nimiṣekṣaṇā | smṛtvā tūṣṇīṃ sthitā yāvat tāvanme jñānamuttamam
vismṛtaṃ sarvavedāśca sarvaśāstrāṇi caiva ha | yogaśāstrāṇi śikṣāśca vedānāṃ smṛtayastathā
sarvaṃ dṛṣṭvaiva me rājan kumāryā'pahṛtaṃ kṣaṇāt | tato'haṃ vismayārviṣṭaścintāśokasamanvitaḥ
tāmeva śaraṇaṃ gatvā yāvat paśyāmi pārthiva | tāvad divyaḥ pumāṃstasyāḥ śarīre samadṛśyata
tasyāpi paṃso hṛdaye tvaparastasya corasi | anyo raktekṣaṇaḥ śrīmān dvādaśādityasannibhaḥ
«О владыка, нечто дивное в этой юге, именуемой Критой, виденное или слышанное — то мне поведай, о Нарада». Нарада сказал: «Одно дивное было мною видено, о том слушай, о Прияврата. Вчерашним днём, владыка царей, я отправился на двипу, именуемую Шветой; там увидел я озеро, увенчанное распустившимися лотосами. На берегу того озера — деву широкоокую; увидев её, я изумился, ту деву с продолговатыми очами. Тогда я спросил её, сладкоречивую, владыка царей: „Кто ты, о благая, и как ты здесь, и какое дело должно быть тобою здесь сделано, о прекрасная всеми членами? То мне поведай, о сияющая“. Так спрошенная мною, она лишь взглянула на меня немигающим взором и, вспомнив что-то, осталась молча; и тогда моё высшее знание забылось — и все веды, и все шастры, и шастры йоги, и шикши вед, и смрити. Всё это, о царь, лишь только я увидел, было мгновенно похищено девою; и я, объятый изумлением, полный тревоги и скорби, придя к ней же как к прибежищу, смотрю, о владыка земли, — и тогда в теле её показался дивный муж; и у того мужа в сердце — иной, и на груди у него — другой, красноокий, прекрасный, подобный двенадцати солнцам. Так увидел я здесь троих мужей, пребывающих в теле девы; и мгновенно там осталась дева одна, и не вижу я их, о верный обетам».
1314f178c380 · प्रकाशित 3 सित॰ 2026, 7:15:47 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Нарада — тот, кто знает всё и ходит по всем мирам, — теряет знание в одно мгновение и ни от чего: дева просто взглянула и промолчала. Ни спора, ни проклятия, ни испытания. Веды, шастры, йога, шикши, смрити — всё, чем он был силён, исчезает разом. И замечено точно: «лишь только увидев». Знание ушло не потому, что его отняли в наказание, а потому, что оно оказалось несоизмеримо тому, что он увидел.
Его ответ на потерю и есть самое ценное в рассказе. Он не спорит и не требует вернуть; он «придя к ней же как к прибежищу, смотрю». К той самой, что лишила его знания, он идёт как к прибежищу — и только тогда начинает видеть. Порядок повторяет первую главу: там Земля, испугавшись увиденного, попросила защиты и получила ньясу; здесь Нарада, лишившись учёности, приходит с пустыми руками и получает зрение.
И видит он вложенное одно в другое: муж в теле девы, в сердце того — другой, на груди у того — третий, красноокий, как двенадцать солнц. Кто они, пока не сказано; сказано лишь, что через мгновение все исчезли и осталась дева одна. Видение даётся и отнимается, как отняли знание; удержать его так же нельзя. Объяснение придёт следом — но и здесь книга держится своего правила: сперва увидеть, потом понять.