Śrī-Varāha
एवं संचिन्त्य मनसा गुरुं स्मृत्वा विचक्षणः । जगाम शरणं तां तु सरितं देविकां सुधीः
व्याधोऽस्मि पापकर्माऽस्मि ब्रह्महाऽस्मि सरिद्वरे । तथापि संस्मृता देवि पाहि मां शरणं गतम्
देवतां नैव जानामि न मन्त्रं न तथार्चनम् । गुरुपादौ परं ध्यात्वा पश्यामि सततं शुभे
एवं विधस्य मे देवि दयां कुरु सरिद्वरे । ऋषेः क्षालार्थसलिलं समीपं कुरु माचिरम्
एवमुक्त्वाऽथ व्याधेन देविका पापनाशिनी । आजगाम यतस्तस्थौ दुर्वासाः संशितव्रतः
तस्य पादौ स्वयं देवी क्षालयन्ती सरिद्वरा । जगाम ह्रादिनी भूत्वा व्याधाश्रमसमीपतः
तं दृष्ट्वा महदाश्चर्यं दुर्वसा विस्मयं ययौ । प्रक्षाल्य हस्तौ पादौ च तदन्तं श्रद्धयान्वितम् । बुभुजे परमप्रीतस्तथाचम्य विचक्षणः
evaṃ saṃcintya manasā guruṃ smṛtvā vicakṣaṇaḥ | jagāma śaraṇaṃ tāṃ tu saritaṃ devikāṃ sudhīḥ
vyādho'smi pāpakarmā'smi brahmahā'smi saridvare | tathāpi saṃsmṛtā devi pāhi māṃ śaraṇaṃ gatam
devatāṃ naiva jānāmi na mantraṃ na tathārcanam | gurupādau paraṃ dhyātvā paśyāmi satataṃ śubhe
evaṃ vidhasya me devi dayāṃ kuru saridvare | ṛṣeḥ kṣālārthasalilaṃ samīpaṃ kuru māciram
evamuktvā'tha vyādhena devikā pāpanāśinī | ājagāma yatastasthau durvāsāḥ saṃśitavrataḥ
tasya pādau svayaṃ devī kṣālayantī saridvarā | jagāma hrādinī bhūtvā vyādhāśramasamīpataḥ
taṃ dṛṣṭvā mahadāścaryaṃ durvasā vismayaṃ yayau | prakṣālya hastau pādau ca tadantaṃ śraddhayānvitam | bubhuje paramaprītastathācamya vicakṣaṇaḥ
«Так поразмыслив умом и вспомнив наставника, прозорливый, благоразумный, пошёл в прибежище к той реке Девике». Охотник сказал: «Я охотник, я грешно поступающий, я убийца брахманов, о лучшая из рек; и всё же, вспомянутая, о богиня, храни меня, пришедшего в прибежище. Ни божества я не знаю, ни мантры, ни почитания; только стопы наставника созерцая, вижу я постоянно, о благая. Сотвори же сострадание такому, как я, о богиня, о лучшая из рек: воду ради омовения у мудреца поставь близко, не медля». «Так сказано было охотником — и Девика, уничтожающая грех, пришла туда, где стоял Дурвасас, твёрдый в обете. Сама богиня, лучшая из рек, омывая его стопы, пошла, став шумящею, близ обители охотника. Увидев то великое диво, Дурвасас пришёл в изумление; и, омыв руки и стопы, весьма довольный, вкусил то, что было подано с верою, и прополоскал уста, прозорливый».
f128b7196837 · प्रकाशित 3 सित॰ 2026, 11:02:36 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Молитва его начинается с трёх признаний подряд: я охотник, я грешен, я убийца брахманов. Ни одного смягчения, ни одной ссылки на подвижничество, которым он себя сжёг. И только после этого — «и всё же храни меня».
Затем сказано то, что делает всю главу: «ни божества я не знаю, ни мантры, ни почитания; только стопы наставника созерцая, вижу постоянно». У него нет ничего из того, чем обыкновенно обращаются, — ни имени, ни обряда, ни слова. Есть одна память о человеке, который ему ничего не дал.
И река идёт. Не посылает воду и не разливается — сама приходит и, «омывая его стопы, пошла, став шумящею». Дурвасас, славный своим гневом, изумляется и наконец ест. Испытание кончается не тем, что охотник выдержал, а тем, что мир двинулся навстречу человеку, у которого не было ни мантры, ни божества.