Рибху, сын Брахмы, познавший истину от самой природы, дал ученику Нидагхе всё знание — и всё же заподозрил у него отсутствие васаны, навыка недвойственности. Различие житейское: одно дело знать, что все равны, другое — жить так, чтобы это выходило само. Тому, кто знает, объяснять нечего; ему надо попасться.
Через тысячу божественных лет учитель приходит — и приходит не учителем, а гостем. Встречен он безупречно: подношение у ворот, вода на руки, сиденье, приглашение к столу. Испытание устроено там, где человек безупречен.
Гость ведёт себя не по-гостевому: отказывается от предложенного и требует сладкого. Различие вносит не хозяин — привередничает учитель; ученику остаётся молча согласиться с делением, которое ему подсунули. Проверяется не то, что человек утверждает, а то, с чем он соглашается не думая.
Потом хозяин задаёт обычные вопросы: сыт ли, доволен ли, покоен ли, где живёшь и куда идёшь. И ответ разбирает их по словам. Насыщение бывает у того, у кого был голод; голод — это убыль земляной составляющей, жажда — убыль воды; они свойства тела и не мои. Покой и довольство — свойства рассудка: «спрашивай того, чей рассудок».
Затем гость признаётся: «вкусно» и «невкусно» — это испытание тебе». И разбирает вкус на опыте, знакомом всякому: голодному вкусно, наевшемуся противно. Какая пища вкусна в начале, в середине и в конце? Такой нет — значит, вкус не в еде, а в состоянии едока.
Довод завершён домашним образом: глиняный дом чинят глиной; тело земляное, и ячмень, масло, молоко, патока — тоже. Есть значит прикладывать глину к глине. А вывод дан положительный: сделай ум опирающимся на равность, ибо равность — к освобождению.
Нидагха простирается и спрашивает кто ты — тот самый вопрос, которого не задал в начале ужина. Ответ короток: «Я Рибху, твой наставник; высшая цель тебе сказана. Знай этот весь мир единым и неразделимым — собственным образом Высшего Духа, именуемого Васудевой». И Рибху уходит.
Учитель называет себя только в самом конце — и сразу же уходит.
Ни наставлений на будущее, ни расспросов о жизни, ни укоров за прошедшую тысячу лет. Он пришёл ради одного дела, сделал его и ушёл; сказано даже, что ушёл по своей воле, а не потому, что его отпустили.
И вся высшая цель уложена в одну строку: знай этот весь мир единым и неразделимым — собственным образом Высшего Духа, именуемого Васудевой.
Стоит взвесить слова. Не «за миром стоит Высший» и не «мир — лишь тень»; сказано, что мир и есть его собственный образ. Единство здесь не отменяет мира, а объясняет, чей он.
А вся уловка с ужином была нужна затем, чтобы это слово легло не на слух, а на опыт. Нидагха уже знал его прежде; теперь он услышал его после того, как сам поймался на «вкусно» и «невкусно».
Впрочем, урок ещё не закончен. Через тысячу лет Рибху придёт снова — и окажется, что различать еду Нидагха перестал, а различать людей нет.