Сперва наделённый богатством достоинств, а вставленный обретает изъян — довольно того царю как украшения; но самоцвет, лишённый достоинств, для убранства не годится. Женщине, желающей рождения сына, алмаз не носим, даже и достойный, — кроме лишённого длинных, приплюснутых, трёхугольных и прочих свойств. Железом, топазом, а также гомедою, вайдурьей и хрусталём, и разного рода стёклами искусные люди делают подобия алмаза; над ними надлежит учёным и умелым испытателям вести испытание. Щёлочью, царапаньем и точильными камнями надлежит вести им испытание. Все самоцветы, какие есть на земле, и все иные металлы и руды прочертит алмаз, а он ими не чертится. Тяжесть у всех самоцветов есть причина, основание веса; в алмазе же мудрые объявляют её наоборот. Подлинный чертит неподлинный, а подлинный чертят корунды. Алмазами чертится алмаз, иным же алмаз не чертится. У алмазов, жемчуга и самоцветов, каких бы то ни было пород, вставленных в оправу, сияние не бывает идущим вверх; и если у некоторых оно как-нибудь рождается вбок от надреза, то у прочерчиваемых вбок оно гасится на гранях. Хотя бы угол его был раздроблён, хотя бы он был с точками и чертами или обесцвечен, — всё же алмаз с радугою даёт деньги, зерно и сыновей. Царь, носящий, как сказано, ваджру, прекрасную сверканием молнии, чей жар подавляет доблестью врагов, вкушает всю землю вассалов.