तत्राहूतागताः सर्वे सुनीथप्रमुखा गणाः ॥
संप्रादृश्यन्त संक्रुद्धा विवर्णवदनास् तथा ॥
युधिष्ठिराभिषेकं च वासुदेवस्य चार्हणम् ॥
अब्रुवंस् तत्र राजानो निर्वेदाद् आत्मनिश्चयात् ॥
सुहृद्भिर् वार्यमाणानां तेषां हि वपुर् आबभौ ॥
आमिषाद् अपकृष्टानां सिंहानाम् इव गर्जताम् ॥
tatrāhūtāgatāḥ sarve sunīthapramukhā gaṇāḥ ||
saṃprādṛśyanta saṃkruddhā vivarṇavadanās tathā ||
yudhiṣṭhirābhiṣekaṃ ca vāsudevasya cārhaṇam ||
abruvaṃs tatra rājāno nirvedād ātmaniścayāt ||
suhṛdbhir vāryamāṇānāṃ teṣāṃ hi vapur ābabhau ||
āmiṣād apakṛṣṭānāṃ siṃhānām iva garjatām ||
Все собравшиеся там отряды [царей] во главе с Сунитхою выглядели разгневанными, с побледневшими лицами. От досады, по своему решению, цари порицали там и помазание Юдхиштхиры, и почитание Васудевы. И, удерживаемые друзьями, видом своим они были подобны львам, оттащенным от добычи, рычащим.
277e825ab00e · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Гнев завистников вырывается наружу: побледневшие лица, ропот, ярость, как у львов, оторванных от добычи. Знаменательно сравнение — не с праведным негодованием, а с хищною алчностью, у которой отнимают желанное. Зависть к славе Господа сродни жадности зверя: ей нестерпимо, что почёт достался не ей. Стих учит распознавать природу такого гнева — это не ревность о правде, а уязвлённое вожделение первенства. И как лев рычит не о справедливости, а о вырванном куске, так завистник негодует не о дхарме, а о том, что возвеличен не он; ярость его обличает корысть, а не принцип.