Махабхарата · 2.69.4
॥
Деванагари
वैशंपायन उवाच
न च किं चित् तदोचुस् ते ह्रिया सन्तो युधिष्ठिरम् ॥
मनोभिर् एव कल्याणं दध्युस् ते तस्य धीमतः ॥
Транслитерация (IAST)
vaiśaṃpāyana uvāca
na ca kiṃ cit tadocus te hriyā santo yudhiṣṭhiram ||
manobhir eva kalyāṇaṃ dadhyus te tasya dhīmataḥ ||
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
न च किं चित् तदा ऊचुस् ते ह्रिया सन्तो युधिष्ठिरम्na ca kiṃ cit tadā ūcus te hriyā santo yudhiṣṭhiramи ничего не сказали они тогда Юдхиштхире, из стыда, [эти] благие;
मनोभिर् एव कल्याणं दध्युस् ते तस्य धीमतःmanobhir eva kalyāṇaṃ dadhyus te tasya dhīmataḥ[лишь] помышлениями [своими] желали они блага тому мудрому.
वैशंपायनvaiśaṃpāyanaисходная форма «vaiśaṃpāyana», добавленная для полного покрытия пословного блока
तदोचुस्tadocusисходная форма «tadocus», добавленная для полного покрытия пословного блока
Литературный перевод
И ничего не сказали они тогда Юдхиштхире, из стыда, эти благие; лишь в мыслях своих желали они блага тому мудрому.
Версия
7b2164825860 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Молчание благих здесь иное, чем прежде: тогда они молчали от страха пред неправдою, ныне немотствуют от стыда пред поруганным, которого не защитили. Это безмолвие — суд их собственной совести, безмолвное признание вины. И всё же их тайное благопожелание не искупает несказанного слова в час нужды: добрая мысль, не ставшая делом и заступничеством, остаётся бессильною. Стих учит, что стыд за несовершённое добро есть начало совести, но ещё не её исполнение; что благие намерения, не дерзнувшие на голос в час неправды, осуждают самих благих; и что молчаливое сочувствие, опоздавшее к защите, — горький памятник упущенного долга.