अथापश्यं सात्यकिं तम् उपायान्तं महारथम् ॥
रथैश् चतुःशतैर् वीरो मां चाभ्यद्रवद् आहवे ॥
धृष्टद्युम्नाद् अहं मुक्तः कथं चिच् छ्रान्तवाहनः ॥
पतितो माधवानीकं दुष्कृती नरकं यथा ॥
तत्र युद्धम् अभूद् घोरं मुहूर्तम् अतिदारुणम् ॥
सात्यकिस् तु महाबाहुर् मम हत्वा परिच्छदम् ॥
जीवग्राहम् अगृह्णान् मां मूर्छितं पतितं भुवि ॥
athāpaśyaṃ sātyakiṃ tam upāyāntaṃ mahāratham ||
rathaiś catuḥśatair vīro māṃ cābhyadravad āhave ||
dhṛṣṭadyumnād ahaṃ muktaḥ kathaṃ cic chrāntavāhanaḥ ||
patito mādhavānīkaṃ duṣkṛtī narakaṃ yathā ||
tatra yuddham abhūd ghoraṃ muhūrtam atidāruṇam ||
sātyakis tu mahābāhur mama hatvā paricchadam ||
jīvagrāham agṛhṇān māṃ mūrchitaṃ patitaṃ bhuvi ||
«Тогда я увидел того Сатьяки, махаратху, подходящего с четырьмястами колесниц; и герой устремился на меня в битве. От Дхриштадьюмны я, кое-как освободившись, с усталой упряжкой, попал в войско Мадхавы, словно злодей — в ад. А мощнорукий Сатьяки, убив мою свиту, взял меня живым, лишившегося чувств, павшего наземь».
9e9cbc6f5dd3 · опубликовано 20 июн. 2026 г., 14:55:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Сам рассказчик едва не гибнет: Сатьяки берёт Санджаю в плен, бесчувственного, на земле. На миг дрожит самая рама повествования — голос, ведущий всю «Махабхарату» для слепого царя, чуть не умолк. По преданию, Вьяса вернёт ему свободу, дабы рассказ был доведён до конца: слово свидетеля хранимо ради истины, какую оно несёт.