«На реках, озёрах, горах, в лесах и рощах — где бы ни были мудрецы, там присутствует Хара. Когда семя излилось, он увидел себя одураченным божьей майей, оцепенённым, о лучший из царей, — и отвратился от смятения. Тогда, постигнув величие Самости мира, чья доблесть непостижима, он не счёл то удивительным. Видя его несмущённым и не стыдящимся, Мадхусудана, крайне довольный, сказал, нося своё мужское тело: „К счастью, о лучший из мудрых, ты пребываешь в своём положении силою самого себя — хоть и был вволю обморочен моею майей в женском облике. Кто же, кроме тебя, из мужей, привязанных [к миру], перейдёт мою майю, испускающую те и эти состояния, непреодолимую для не обуздавших себя? Эта самая майя, состоящая из гун, не одолеет тебя — [майя,] соединённая со мною и со временем в облике времени, по частям“».