एवं सञ्जात-वैराग्यो विज्ञानालोक आत्मनि
विचरामि महीम् एतां मुक्त-सङ्गो ऽनहङ्कृतः
न ह्य् एकस्माद् गुरोर् ज्ञानं सु-स्थिरं स्यात् सु-पुष्कलम्
ब्रह्मैतद् अद्वितीयं वै गीयते बहुधर्षिभिः
इत्य् उक्त्वा स यदुं विप्रस् तम् आमन्त्र्य गभीर-धीः
वन्दितः स्व्-अर्चितो राज्ञा ययौ प्रीतो यथागतम्
अवधूत-वचः श्रुत्वा पूर्वेषां नः स पूर्व-जः
सर्व-सङ्ग-विनिर्मुक्तः सम-चित्तो बभूव ह
evaṃ sañjāta-vairāgyo vijñānāloka ātmani
vicarāmi mahīm etāṃ mukta-saṅgo 'nahaṅkṛtaḥ
na hy ekasmād guror jñānaṃ su-sthiraṃ syāt su-puṣkalam
brahmaitad advitīyaṃ vai gīyate bahudharṣibhiḥ
ity uktvā sa yaduṃ vipras tam āmantrya gabhīra-dhīḥ
vanditaḥ sv-arcito rājñā yayau prīto yathāgatam
avadhūta-vacaḥ śrutvā pūrveṣāṃ naḥ sa pūrva-jaḥ
sarva-saṅga-vinirmuktaḥ sama-citto babhūva ha
«Так, с родившимся бесстрастием и со светом различения в себе, странствую я по этой земле, свободный от связей и без самости. Ибо от одного наставника знание не будет ни прочным, ни полным: этот Брахман, единый без второго, воспевается риши многообразно». Сказав так Яду и простившись с ним, тот брахман глубокого разумения, восславленный и хорошо принятый царём, ушёл довольный — как и пришёл. А услышав слово авадхуты, тот предок наших предков освободился от всех связей и стал равноумным.
01e92f800f2d · 发布于 2026年8月16日 05:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Виджнана-алока атмани — «со светом различения в себе». Итог сказан двумя половинами: сперва «санджата-вайрагья», родившееся бесстрастие, потом свет. Порядок не случаен: пока держит привязанность, свету некуда лечь. И место света указано — «атмани», в себе, а не в предметах: видно стало не больше вещей, а того, кто на них смотрит.
На хи экасмад гурор джнанам — «от одного наставника знание не будет». Сказанное объясняет весь ход главы задним числом: двадцать четыре учителя понадобились не по прихоти, а потому, что от одного взять всё нельзя. Определений два — «сустхирам», устойчивое, и «супушкалам», полное: у знания от одного источника хромает и прочность, и охват. Первое проверяется временем, второе — широтою.
Брахма этад адвитиям — «этот Брахман, единый без второго». Довод неожиданный: множественность учителей выведена не из множественности истины, а прямо из её единства. Один и тот же воспевается «бахудха», многообразно, и потому не совпадающие голоса не спорят, а сходятся. Разнообразие лежит на стороне слушающих, а не на стороне сказанного.
Ятха-агатам — «как пришёл». Уходит авадхута тем же, чем явился: ничего не унёс и ничего не оставил, кроме сказанного. Ни платы, ни ученичества, ни обещания вернуться. Наставление окончилось прощанием, а не привязкою — и этим подтверждено на деле то, чему он учил про браслет и про змею в чужом жилье.
Вандитах су-арчитах раджна — «восславленный и хорошо принятый царём». Стоит заметить, кто кого чтит: не нищий кланяется царю, а царь — нищему. Яду задал вопрос, стоя выше по положению, и получил ответ, оказавшийся выше вопроса. Порядок почитания здесь выстроен по знанию, а не по сану, и оба слова о почёте отнесены к уходящему, а не к остающемуся.
Сама-читтах бабхува — «стал равноумным». Плод назван скупо и не громко: не видение, не сила, не отречение от царства, а ровность ума. Рядом стоит «сарва-санга-винирмуктах», свободный от всех связей, и одно объясняет другое: ровным ум становится не от усилия быть ровным, а от того, что перестало тянуть в стороны. И весь этот рассказ Кришна привёл Уддхаве как ответ, показав ученику не правило, а живой пример из собственного рода.