Śrī-Kṛṣṇa
एवमभ्यर्च्य विधिवद्रात्रौ जागरणं ततः ॥ गीतवाद्यनटच्छत्रप्रेक्षणीयैः सुशोभनैः ॥ सखीभिः सहिता साध्वी तां रात्रीं प्रशमन्नयेत्
न च सम्मीलयेन्नेत्रे नारी यामचतुष्टयम् ॥ दुर्भगा दुर्गता वंध्या नेत्रसंमीलनाद्भ वेत्
एवं जागरणं कृत्वा सप्तम्यां सरितं नयेत् ॥ गन्धपुष्पैरथाभ्यर्च्य गीतवाद्यपुरःसरम्
evamabhyarcya vidhivadrātrau jāgaraṇaṃ tataḥ || gītavādyanaṭacchatraprekṣaṇīyaiḥ suśobhanaiḥ || sakhībhiḥ sahitā sādhvī tāṃ rātrīṃ praśamannayet
na ca sammīlayennetre nārī yāmacatuṣṭayam || durbhagā durgatā vaṃdhyā netrasaṃmīlanādbha vet
evaṃ jāgaraṇaṃ kṛtvā saptamyāṃ saritaṃ nayet || gandhapuṣpairathābhyarcya gītavādyapuraḥsaram
«„Так почтив её по уставу, ночью — бдение: с пением, музыкой, лицедеями, зонтами и прекрасными зрелищами, вместе с подругами, да проведёт добрая жена ту ночь спокойно. И да не смыкает женщина глаз четыре стражи: от смыкания глаз станет она злосчастной, бедственной, бесплодной. Так сотворив бдение, в седьмой день да отнесёт её к реке, почтив благовониями и цветами, с пением и музыкой впереди“».
a8609d67173f · 发布于 2026年8月20日 22:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Джагаранам — «бдение». Главное действие ночи — не молитва и не пост, а то, что не спят. Обет измеряется не тем, что делают, а тем, чего не делают. Мерою усердия названо бодрствование.
Сакхибхих сахита — «вместе с подругами». Ночь проводят не в одиночестве и не с семьёй, а с подругами. Единственная в этой книге ночь, отданная женскому обществу, названа обрядом. Собрание женщин без мужчин здесь есть часть устава.
Прашаман наяет — «да проведёт спокойно». При всём перечне — песни, музыка, лицедеи, зрелища — велено провести ночь тихо. И последний стих главы говорит о «нешумных песнях и плясках». Веселье допущено, но громкое — нет.
На ча саммилайен нетре — «да не смыкает глаз». Запрет высказан телесно и точно: не о сне речь, а о том, чтобы не закрывались веки. Требование почти невыполнимое, и оттого угроза за ним тяжелее. Условие поставлено такое, которое трудно исполнить и легко нарушить.
Дурбхага дургата вандхья — «злосчастной, бедственной, бесплодной». Кара за сомкнутые веки названа тремя словами, и последнее из них — бездетность. Женщине угрожают именно тем, чем её и мерили в том быту. Сказано это прямо, и сглаживать тут нечего: угроза устроена так, чтобы держать в страхе. За минутную слабость обещана та беда, которой женщину пугали больше всего.
Саптамьям саритам наяет — «в седьмой день да отнесёт к реке». Песочную богиню возвращают туда, откуда взяли, — с музыкой и цветами. Ничего не остаётся: ни образа, ни утвари. Обряд кончается тем, что богиню отдают обратно реке.