लुब्धक उवाच
कारणं यदि न स्याद् वै न कर्ता स्यास् त्वम् अप्य् उत ॥
विनाशे कारणं त्वं च तस्माद् वध्यो ऽसि मे मतः ॥
असत्य् अपि कृते कार्ये नेह पन्नग लिप्यते ॥
तस्मान् नात्रैव हेतुः स्याद् वध्यः किं बहु भाषसे ॥
lubdhaka uvāca
kāraṇaṃ yadi na syād vai na kartā syās tvam apy uta ||
vināśe kāraṇaṃ tvaṃ ca tasmād vadhyo 'si me mataḥ ||
asaty api kṛte kārye neha pannaga lipyate ||
tasmān nātraiva hetuḥ syād vadhyaḥ kiṃ bahu bhāṣase ||
Охотник сказал: «Если бы причины не было, то и ты не был бы делателем; но в погибели причина — и ты, потому, по-моему, убит быть должен. Где дело не свершено, там, о змей, никто и не пятнается; здесь же оно свершено. Потому не вовне одно лишь причина — ты убит быть должен; к чему многословие?»
55f4a7d8995c · 发布于 2026年6月20日 19:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Охотник держится за неустранимое: будь змей вовсе ничем, не было бы и укуса; раз деяние свершилось, проводник его не вне причинной связи. Довод бьёт в слабое место отвлечённой диалектики: как ни возводи причину к высшему, ближайшее орудие всё же действовало. Спор достигает тупика — обе стороны правы по-своему, и распутать узел «кто виновен» одним рассуждением о причинах нельзя. Потому в притчу и входит сама Смерть, чтобы возвести взор ещё выше.