«И владыка Нараяна, владеющий мирами, придя сам, благой, вместе со всеми великими мудрецами сказал наставнику миров: „Тобою распростёрто это всё, тобою сотворён мир, о владыка мира; потому ты владыка миров, о Лотосорождённый, — поклон тебе. Какое здесь дело должно быть сделано мною — то и укажи“. Так сказал владыка вместе с божественными мудрецами, поклонившись владыке богов Брахме, непроявленно рождённому. И пребывал там Брахма, озаряя сиянием стороны света: покрытый волосками шриватсы, блистающий золотою нитью, подобный божественному мудрецу, благой Самосущий, породитель существ; со светлыми волосками, широкогрудый, весь состоящий из сияния владыка — прибежище благонравным и не прибежище творящим грех. Того, кого достигшие в йоге великие духом знают наилучшим миром; у кого владычество восьмичастное и кого называют наилучшим из богов; достигнув которого — вечного — обузданные брахманы, жаждущие освобождения и утвердившиеся в йоге, освобождаются от рождения и смерти; который есть тот подвиг, о каком говорят живущие во всех ашрамах, обуздавшие пищу и принявшие трудноисполнимый обет; которого всеми йогинами именуют Анантой среди нагов — тысячеглавым, краснооким, [чтимым] Шешею и прочими непревзойдёнными; которого владыки брахманов, жаждущие неба, почитают как жертву — ходящего по разным местам, благого, единого непревзойдённого мудреца; того бога, что знает и есть знающий, дающего доли в жертве, с очами быка, огня, солнца и месяца, чьё тело — пространство, — к тому богу прибегаем мы, о владыка, ищущие прибежища: к дающему защиту, к прибежищу, к источнику бытия всех богов, к творцу мудрецов и владыке миров — ради блага богов и ради стояния всего мира. Кавья, подобающая праотцам, и наилучшая хавья богам — кем всё это заведено, тому лучшему из богов склонены мы».