रोमाञ्चिताङ्गः सहसा साध्वसं परमं गतः स्तवाय देवदेवस्य स चक्रे मानसं ध्रुवः ।
किं वदामि स्तुताव् अस्य केनोक्तेनास्य संस्तुतिः इत्य् आकुलमतिर् देवं तम् एव शरणं ययौ ।
भगवन् यदि मे तोषं तपसा परमं गतः स्तोतुं तद् अहम् इच्छामि वरम् एनं प्रयच्छ मे ।
ब्रह्माद्यौर्यस्य वेदज्ञैर् ज्ञायते यस्य नो गतिः । तं त्वां कथमहं देव स्तोतुं शक्रोमि बालकः । त्वद्भक्तिप्रवणं ह्येतत्परमेश्वर मे मनः । स्तोतुं प्रवृत्तं त्वत्पादौ तत्र प्रज्ञां प्रयच्च मे श्रीपराशर उवाच शङ्खप्रान्तेन गोविन्दस्तं पस्पर्श कृताञ्जलिम् । उत्तानपादतनयं द्विजवर्य जगत्पतिः ।
romāñcitāṅgaḥ sahasā sādhvasaṃ paramaṃ gataḥ stavāya devadevasya sa cakre mānasaṃ dhruvaḥ /
kiṃ vadāmi stutāv asya kenoktenāsya saṃstutiḥ ity ākulamatir devaṃ tam eva śaraṇaṃ yayau /
bhagavan yadi me toṣaṃ tapasā paramaṃ gataḥ stotuṃ tad aham icchāmi varam enaṃ prayaccha me /
brahmādyauryasya vedajñair jñāyate yasya no gatiḥ / taṃ tvāṃ kathamahaṃ deva stotuṃ śakromi bālakaḥ / tvadbhaktipravaṇaṃ hyetatparameśvara me manaḥ / stotuṃ pravṛttaṃ tvatpādau tatra prajñāṃ prayacca me śrīparāśara uvāca śaṅkhaprāntena govindastaṃ pasparśa kṛtāñjalim / uttānapādatanayaṃ dvijavarya jagatpatiḥ /
С телом, покрывшимся мурашками, внезапно пришедший в величайший трепет, Дхрува обратил ум к хвале бога богов. «Что скажу я в хвале ему? какими словами его восхвалить?» — и со смятенным разумом пришёл он в прибежище к тому самому богу: «О владыка, если ты обрёл высшее довольство моим подвигом, то я желаю восхвалить тебя; даруй мне этот дар. Тебя, чьего предела не познают и Брахма с прочими, ведающими веду и знание веды, — как я, дитя, смогу восхвалять, о бог? Ум мой склонён к преданности тебе, о верховный владыка, и принялся восхвалять стопы твои: даруй же мне на то разумение».
И владыка мира Говинда коснулся краем раковины сложившего ладони сына Уттанапады, о лучший из дваждырождённых.
fc7a2833b1f0 · 发布于 2026年8月21日 23:16:41 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Мальчику дают избрать любой дар — и он просит дар говорить.
Это стоит осознать во всей полноте. Перед ним стоит тот, ради кого он ушёл из дому; предложено всё, чего ни пожелаешь; а он просит разрешения сказать спасибо и умения это сделать.
Довод его точен: тебя не познают и Брахма с прочими; как же я, дитя? Он не притворяется скромным — он видит несоразмерность и говорит о ней.
И дальше — просьба, которую редко встретишь: «ум мой принялся восхвалять — даруй мне на то разумение». Он уже начал и не может; помощь просит не до дела, а посреди него.
А ответ дан без слов. Говинда касается его краем раковины — того самого рога, которым трубят. Не рукой, не взглядом, а тем, что издаёт звук.
Лучше не придумать. Просивший о речи получает прикосновение того, чем производят звук. И тотчас заговорит.