Глава начинается с домашней истории: жена не вынесла жара мужа. Санджня, дочь Вишвакармана, приставила вместо себя Тень — точное своё подобие — и ушла подвизаться; подмены не замечали годами. Открылось всё через гнев: Тень прокляла Яму, чужого ей ребёнка, — мать не проклянёт своего. Подделку выдало не различие, а то, чего в ней не хватило. А муж, увидев, что жена бежала от него самого, не стал принуждать её, но согласился умалить свой жар.
Сточенное не выбросили: излишек света упал на землю и пошёл в дело — из него сделаны диск Вишну, трезубец Шивы, копьё Сканды, паланкин Куберы и оружие прочих богов. Чрезмерное в одном месте стало годным в другом; а восьмая доля не сточена — есть предел, ниже которого светило перестало бы быть светилом.
Дальше идут семь грядущих манвантар, и описаны они точно так же, как прошедшие: будущее здесь не пророчество, а продолжение той же ведомости. Восьмым Ману будет Саварни, сын Тени; среди семерых риши — Рама-с-топором, Крипа, сын Дроны и «мой сын Вьяса», как говорит Парашара. А Индрою будет Бали — тот самый, у кого Вамана отобрал троемирие: побеждённый не наказан, а отложен, и место вернёт ему тот же, кто снял.
Перечни читаются по именам. Боги зовутся по делам («летающие», «ходящие куда пожелают»), риши — по достоинствам, и в двенадцатой манвантаре шесть их имён идут от одного корня тапас, а в тринадцатой четыре из шести — отрицательные: без обольщения, без дрожи, без порыва, без убыли.
Затем сказано, зачем вся эта череда. В конце каждого четырёхюжия веды приходят в расстройство, и семеро риши сходят с неба поставить их на место; в каждую Криту рождается Ману установителем предания. Ману, риши, боги, цари и сам Индра названы одним словом — должностные. Мир устроен как хозяйство с работниками: ветшает — чинят, кончился срок — сменяют.
Четырнадцать манвантар составляют кальпу, а ночь той же длины, что и день. Спит он, поглотив троемирие и пребывая в своей майе: мир не уничтожен, он внутри спящего.
Кончается глава самым ценным: четыре юги — четыре разных дела. В Криту он даёт знание (Капила), в Трету правит (вседержец), в Двапару делит веду (Вьяса), в конце Кали ставит на путь (Калки). Сперва учат, потом правят, потом записывают по частям, потом чинят силой — и убыль эта не в нём, а в тех, к кому он приходит.
Сточенное не выбросили. Излишек света, снятый со светила, упал на землю и пошёл в дело.
И дело оказалось нешуточное: из него сделаны диск Вишну, трезубец Шивы, копьё Сканды, паланкин Куберы и оружие прочих богов. Всё, чем боги воюют, — это лишний жар солнца.
Здесь стоит увидеть простую хозяйственную мысль. То, что было чрезмерным в одном месте, стало годным в другом: жар, невыносимый для жены, вполне пригодился в кузнице.
И восьмая доля не была сточена: она названа нетленной, вишнуевой. Убавить можно многое, но есть предел, ниже которого светило перестало бы быть светилом.
Потому и работа Вишвакармана названа не «уменьшением», а обточкой на станке. Не гасил, а стачивал; и снятая стружка сделалась оружием.