Всё начинается с уговора, нарочито несоразмерного: кто не придёт на собрание, тому вина убийства брахмана. Вайшампаяна, разделивший Яджурведу на двадцать семь ветвей, преступил его один; а вслед за тем, тронув ногою, умертвил ребёнка — сына своей сестры. Сказано мельком, без объяснений.
Он велит всем ученикам отбывать за него обет и прибавляет: «не обсуждать». Яджнявалкья отвечает дерзко: «зачем эти измученные, малосильные брахманы? я один исполню». В словах его две вещи разом — готовность взять всё на себя и пренебрежение к собратьям; за вторую его и выгоняют. «Это сказано мною из преданности», — говорит он, и это правда: обидное было сказано ради учителя, а вышло против него.
Затем — образ, которого не забыть: выученное возвращают, изрыгнув, и выходит оно обагрённым кровью. Знание оказывается вещественным; отдать его назад можно, но не безболезненно. Выгнанный уходит по своей воле.
Изрыгнутое не пропало: другие ученики подобрали его, обернувшись куропатками, — оттого школа зовётся тайттирии («титтири» и есть куропатка), а отбывшие епитимью — чарака-адхварью, от «чарана», исполнения обета. Две почтенные ветви веды носят имена, напоминающие о ссоре, и переименовывать их никто не стал.
Оставшийся без единой строки кланяется солнцу и просит. В гимне солнце названо прежде всего вратами освобождения, а дальше — по работе: наполняет месяц лучами, кормит богов и предков, творит стужу, воды, зной и дожди. Есть там и обиходное: пока солнце не взошло, ни человек не годен к доброму делу, ни вода не очищает — работа начинается не по желанию, а по разрешению.
Солнце является в облике коня и говорит коротко: «избери желаемое». Просьба сформулирована с достоинством — дай мне то, чего нет у наставника; и данное зовётся аятаяма, «несвежевшее», никем ещё не употреблённое. Так Белая Яджурведа стала отдельной от Чёрной, а изгнанный без единой строки основал школу в пятнадцать ветвей.
Изрыгнутое не пропало: другие ученики подобрали его, обернувшись куропатками.
Слово титтири и значит «куропатка», и от него — тайттирии, целая школа Яджурведы, живая до сего дня. Названа она по птицам, склевавшим то, что выбросили.
Вторая школа получила имя от того же случая с другой стороны: чарака — от чарана, «исполнение обета». Те, кто отбыл епитимью за учителя, стали чарака-адхварью.
Выходит, что две почтенные ветви веды носят имена, напоминающие о ссоре. Ни ту ни другую не переименовали; дело помнят, и помнят вместе с изнанкой.
И рядом — Яджнявалкья, оставшийся без единой строки. У него отняли всё, что он знал; и первое, что он делает, — кланяется солнцу и просит. Не проклинает, не идёт к другому учителю, а идёт к источнику.