śrīparīkṣiduvāca
रजस्तमःस्वभावस्य ब्रह्मन् वृत्रस्य पाप्मनः
नारायणे भगवति कथमासीद्दृढा मतिः
देवानां शुद्धसत्त्वानामृषीणां चामलात्मनाम्
भक्तिर्मुकुन्दचरणे न प्रायेणोपजायते
रजोभिः समसङ्ख्याताः पार्थिवैरिह जन्तवः
तेषां ये केचनेहन्ते श्रेयो वै मनुजादयः
प्रायो मुमुक्षवस्तेषां केचनैव द्विजोत्तम
मुमुक्षूणां सहस्रेषु कश्चिन् मुच्येत सिध्यति
मुक्तानामपि सिद्धानां नारायणपरायणः
सुदुर्लभः प्रशान्तात्मा कोटिष्वपि महामुने
rajastamaḥsvabhāvasya brahman vṛtrasya pāpmanaḥ
nārāyaṇe bhagavati kathamāsīddṛḍhā matiḥ
devānāṃ śuddhasattvānāmṛṣīṇāṃ cāmalātmanām
bhaktirmukundacaraṇe na prāyeṇopajāyate
rajobhiḥ samasaṅkhyātāḥ pārthivairiha jantavaḥ
teṣāṃ ye kecanehante śreyo vai manujādayaḥ
prāyo mumukṣavasteṣāṃ kecanaiva dvijottama
mumukṣūṇāṃ sahasreṣu kaścin mucyeta sidhyati
muktānāmapi siddhānāṃ nārāyaṇaparāyaṇaḥ
sudurlabhaḥ praśāntātmā koṭiṣvapi mahāmune
«Царь сказал: „Как у Вритры, грешника, чья природа — страсть и тьма, о брахман, оказался твёрдый разум в досточтимом Нараяне? Даже у богов, чьё бытие чисто, и у мудрецов, чья самость незапятнанна, преданность стопам Мукунды большею частью не рождается. Твари здесь числом равны земным пылинкам; из них лишь некоторые — люди и прочие — стремятся к благу; из них лишь немногие ищут свободы, а из тысяч ищущих свободы едва один освобождается и достигает совершенства. И даже среди освобождённых и совершенных тот, чьё высшее прибежище — Нараяна, утихший душою, крайне редок — и среди миллионов, о великий мудрец“».
e19ef5b7d42a · published Aug 14, 2026, 7:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Царь не спорит с прошлой главою, а считает. Лестница сужается на каждой ступени: все твари — стремящиеся к благу — ищущие свободы — из тысяч один освобождается — и уже среди миллионов освобождённых редок преданный.
Раджобхих сама-санкхьятах партхиваих — «числом равны земным пылинкам». Мера выбрана домашняя: не звёзды и не песчинки на берегу, а пыль, которой полно везде и которой никто не считает.
Самое неожиданное в этом счёте — последняя ступень: преданность поставлена выше освобождения, и редкость её меряется уже среди освобождённых. Обычно этим счётом кончают, а здесь с него начинают.
Деванам шуддха-саттванам... на праяена упаджаяте — «у богов, чьё бытие чисто, большею частью не рождается». Чистота, оказывается, не производит преданности сама собою; и потому у Вритры она тем более необъяснима.