यदाकल्पः स्वक्रियायां व्याधिभिर्जरयाथवा
आन्वीक्षिक्यां वा विद्यायां कुर्यादनशनादिकम्
आत्मन्यग्नीन् समारोप्य सन्न्यस्याहं ममात्मताम्
कारणेषु न्यसेत् सम्यक् सङ्घातं तु यथार्हतः
खे खानि वायौ निश्वासांस्तेजःसूष्माणमात्मवान्
अप्स्वसृक्श्लेष्मपूयानि क्षितौ शेषं यथोद्भवम्
yadākalpaḥ svakriyāyāṃ vyādhibhirjarayāthavā
ānvīkṣikyāṃ vā vidyāyāṃ kuryādanaśanādikam
ātmanyagnīn samāropya sannyasyāhaṃ mamātmatām
kāraṇeṣu nyaset samyak saṅghātaṃ tu yathārhataḥ
khe khāni vāyau niśvāsāṃstejaḥsūṣmāṇamātmavān
apsvasṛkśleṣmapūyāni kṣitau śeṣaṃ yathodbhavam
«Когда он неспособен к своему делу — от болезней или от старости, — или же [неспособен] к исследующему знанию, пусть совершит [обет] неядения и прочее. Возложив огни в себя, отрешившись от [состояния] „я“ и „моё“, пусть как следует вложит совокупность [тела] в причины — по достоинству: отверстия — в простор, дыхания — в ветер, жар — в огонь, владеющий собою; кровь, слизь и гной — в воды, остальное — в землю, как возникло».
dc3bde682669 · published Aug 14, 2026, 10:00:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Ятха-удбхавам — «как возникло». Разложение идёт обратным ходом сборки: каждое возвращается туда, откуда взято. Это не разрушение, а отдача долгов.
Атмани агнин самаропья — «возложив огни в себя». Жертвенные огни, которые он поддерживал в хижине, вносятся внутрь: обряд перестаёт быть наружным. С этого начинается всё дальнейшее.
Санньясья ахам мама атматам — «отрешившись от [состояния] „я“ и „моё“». Отречение определено не как уход из дома — из дома он ушёл давно, — а как отказ от двух местоимений.
Криччхратах... анашана-адикам — обет неядения назначен не в расцвете, а тогда, когда уже ни на что не годен: ни на дело, ни на исследование. Уход разрешён по негодности, а не по решимости.