«У кого движения праны, чувств, ума и разума лишены умысла, тот вполне свободен от свойств тела — хотя и находится в теле. Чьё тело терзают губители или кого невзначай где-нибудь почтут — от этого разумный не приходит в волнение. Пусть не хвалит и не хулит он делающих хорошо или дурно, ни говорящих: мудрец свободен от деления на достоинство и порок, он равнозрящ. Пусть не делает, не говорит и не помышляет ничего — ни хорошего, ни дурного; радуясь в себе, пусть странствует мудрец этим обычаем, подобно тупому. Если сведущий в звуковом Брахмане не сведущ в высшем, то труд его имеет плодом лишь труд — как у стерегущего недойную корову. Корову с выдоенным молоком, дурную жену, тело, подвластное другому, дурное потомство, богатство, не отданное достойному, милый, и речь, лишённую меня, — кто бережёт, тот мучится мукой за мукой. В какой речи нет моего очищающего деяния — поддержания, возникновения и свёртывания этого мира — или желанного рождения в игровых нисхождениях, ту бесплодную речь стойкий пусть не носит».