सूर्यो ऽग्निर् ब्राह्मणा गावो वैष्णवः खं मरुज् जलम्
भूर् आत्मा सर्व-भूतानि भद्र पूजा-पदानि मे
सूर्ये तु विद्यया त्रय्या हविषाग्नौ यजेत माम्
आतिथ्येन तु विप्राग्र्ये गोष्व् अङ्ग यवसादिना
वैष्णवे बन्धु-सत्-कृत्या हृदि खे ध्यान-निष्ठया
वायौ मुख्य-धिया तोये द्रव्यैस् तोय-पुरःसरैः
स्थण्डिले मन्त्र-हृदयैर् भोगैर् आत्मानम् आत्मनि
क्षेत्र-ज्ञं सर्व-भूतेषु समत्वेन यजेत माम्
धिष्ण्येष्व् इत्य् एषु मद्-रूपं शङ्ख-चक्र-गदाम्बुजैः
युक्तं चतुर्-भुजं शान्तं ध्यायन्न् अर्चेत् समाहितः
इष्टा-पूर्तेन माम् एवं यो यजेत समाहितः
लभते मयि सद्-भक्तिं मत्-स्मृतिः साधु-सेवया
प्रायेण भक्ति-योगेन सत्-सङ्गेन विनोद्धव
नोपायो विद्यते सम्यक् प्रायणं हि सताम् अहम्
अथैतत् परमं गुह्यं शृण्वतो यदु-नन्दन
सु-गोप्यम् अपि वक्ष्यामि त्वं मे भृत्यः सुहृत् सखा
sūryo 'gnir brāhmaṇā gāvo vaiṣṇavaḥ khaṃ maruj jalam
bhūr ātmā sarva-bhūtāni bhadra pūjā-padāni me
sūrye tu vidyayā trayyā haviṣāgnau yajeta mām
ātithyena tu viprāgrye goṣv aṅga yavasādinā
vaiṣṇave bandhu-sat-kṛtyā hṛdi khe dhyāna-niṣṭhayā
vāyau mukhya-dhiyā toye dravyais toya-puraḥsaraiḥ
sthaṇḍile mantra-hṛdayair bhogair ātmānam ātmani
kṣetra-jñaṃ sarva-bhūteṣu samatvena yajeta mām
dhiṣṇyeṣv ity eṣu mad-rūpaṃ śaṅkha-cakra-gadāmbujaiḥ
yuktaṃ catur-bhujaṃ śāntaṃ dhyāyann arcet samāhitaḥ
iṣṭā-pūrtena mām evaṃ yo yajeta samāhitaḥ
labhate mayi sad-bhaktiṃ mat-smṛtiḥ sādhu-sevayā
prāyeṇa bhakti-yogena sat-saṅgena vinoddhava
nopāyo vidyate samyak prāyaṇaṃ hi satām aham
athaitat paramaṃ guhyaṃ śṛṇvato yadu-nandana
su-gopyam api vakṣyāmi tvaṃ me bhṛtyaḥ suhṛt sakhā
«Солнце, огонь, брахманы, коровы, преданный Вишну, пространство, ветер, вода, земля, сам человек и все существа — вот, о благой, места моего почитания. В солнце пусть чтит меня тройственным знанием, в огне — возлиянием, в лучшем из брахманов — гостеприимством, в коровах, милый, — травою и прочим; в преданном Вишну — почитанием, как родного, в пространстве сердца — стойкостью созерцания, в ветре — мыслью о главном, в воде — веществами вместе с водою; на земляной площадке — сердцевинами мантр, в себе самом — наслаждениями, а знающего поле во всех существах — равностью. И в этих обиталищах пусть сосредоточенный чтит мой образ, созерцая его четырёхруким, умиротворённым, с раковиной, диском, палицей и лотосом. Кто так чтит меня, сосредоточенный, жертвою и благотворением, обретает истинную бхакти ко мне; а память обо мне — от служения праведным. По большей части без бхакти-йоги и без общения с праведными, Уддхава, нет надлежащего средства — ибо я прибежище праведных. Теперь же это высшее тайное скажу тебе, слушающему, о радость Яду, хотя оно и весьма сокровенно: ты мой слуга, друг и товарищ».
427fbdd21c2a · published Aug 16, 2026, 6:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Пуджа-падани ме — «места моего почитания». Перечислено двенадцать «падани» — буквально мест, подножий. В одном ряду стоят стихии, животные, люди и «атма», сам почитающий. Ничего не сказано о том, что одни выше других, и порядок не иерархический. Почитание разложено по тому, что и так есть под рукой, — солнце, огонь, вода, корова, гость.
Гошу явасадина — «в коровах — травою и прочим». Особенность списка в том, что к каждому месту приложен свой способ, и способ этот всегда по природе места. Солнцу — знание, огню — возлияние, брахману — гостеприимство, корове — трава. Обряд подобран под того, кому он служит, а не наложен единым образцом; и потому охапка травы названа почитанием наравне с мантрой.
Ваишнаве бандху-сат-критья — «в преданном Вишну — почитанием, как родного». Способ назван по-домашнему: «бандху» — родич, свой человек. Не поклонение и не подношение, а обхождение как с близким. Из всего перечня это единственный пункт, где почитание совпадает с обычной приязнью. Праведник чтится тем, что его принимают за своего.
Кшетра-джнам сарва-бхутешу — «знающего поле во всех существах». Последнее из мест самое широкое и способ при нём необычен: «саматвена», равностью. Не обряд, не приношение, а отсутствие разбора между существами. И назван при этом не сам человек, а «кшетра-джня», знающий поле, — тот, кто в теле, а не тело. Ровность к людям объявлена видом богопочитания, а не только добродетелью.
Мат-смритих садху-севая — «память обо мне — от служения праведным». Стих делит дело надвое: обряд и благотворение дают бхакти, а память даётся людьми. И следующий стих доводит мысль до предела: без бхакти-йоги и без общения с праведными «нет надлежащего средства». Оговорка «прайена», по большей части, оставлена честно. Обойтись можно — но обыкновенно не обходятся, и потому дорога указана через людей.
Твам ме бхритьях сухрит сакха — «ты мой слуга, друг и товарищ». Глава кончается не наставлением, а тремя словами о самом Уддхаве, и в них разом три уровня близости: подначальный, доброжелатель и ровня. Ими объяснено, почему сокровенное будет сказано вслух. Тайну открывают не за понятливость, а по родству, — и следующая глава начнётся с этого обещания.