Не лагна, не планеты, о богиня, не хора, являющая благое, — принимаем во внимание помысел того часа: каково чувство, таким и рождается сын. У рождённого с тем чувством не бывает учтивости, ни стыда, ни приязни, ни дхармы не обретается, о богиня; и зная о том, он всё же следует тому чувству, как связанный. Скажу я ныне слово, уносящее жизнь у мужа твоего, у всего мира, у женщин, уносящее дхарму, приносящее хулу и мне; совершить его нельзя и мыслью, о робкая. Если исполнишь ты моё слово, то будет здесь, в мире, великая слава, и слава мужа будет на третьем небе, тебе — благая участь, сыну твоему — хвала, а мне — позор спора». Услышав слово Мохини, богиня Сандхьявали, о владыка, обретя твёрдость, побуждала ту тонкостанную: «Говори, говори! Каково то слово, что ты скажешь, от которого была бы мне скорбь? При соблюдении истины мужем моим скорбь не рождается никогда — ни при собственной гибели, ни при гибели сына; у творящей ради мужа нет мне муки и при погибели царства. У той жены, чей муж будет скорбен, о прекрасноликая, — у неё, богатой и грешной, названа участь нисхождения: идёт та грешница в ад, зовущийся Пуя, на семьдесят юг, а затем становится землеройкою на семь рождений в Бхарате;