वयं मरुत्वन्तम् इहार्थ-नाशनं ह्वयामहे त्वच्-छ्रवसा हत-त्विषम्
अयातयामोपहवैर् अनन्तरं प्रसह्य राजन् जुहवाम ते ऽहितम्
इत्य् आमन्त्र्य क्रतु-पतिं विदुरास्यर्त्विजो रुषा
स्रुग्-घस्तान् जुह्वतो ऽभ्येत्य स्वयम्भूः प्रत्यषेधत
vayaṃ marutvantam ihārtha-nāśanaṃ hvayāmahe tvac-chravasā hata-tviṣam
ayātayāmopahavair anantaraṃ prasahya rājan juhavāma te 'hitam
ity āmantrya kratu-patiṃ vidurāsyartvijo ruṣā
srug-ghastān juhvato 'bhyetya svayambhūḥ pratyaṣedhata
«Мы призовём сюда Владыку Марутов — губителя дела, у которого твоею славой отнят блеск, — призываниями, что не ветшают; и тотчас силою принесём в жертву твоего недруга, царь». Так обратились к владыке обряда его жрецы, о Видура; но когда они с ковшами в руках уже готовы были возливать, подошёл Самосущий и воспретил.
b6ee8b388b01 · publicado 14 ago 2026, 4:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Жрецы предлагают убить Индру самим обрядом — призвать его мантрой и влить в огонь. Ответом на порчу жертвы стала бы жертва как оружие; и вот этого-то Брахма и не допустит.
Аятаяма — «неветшающие, не остывшие». Так говорят о мантрах, чья сила не израсходована; и о пище, ещё не поданной.
Хата-твишам — «у кого убит блеск». Слава Притху уже сделала своё дело: Индра потускнел прежде всякого убийства.