śrībādarāyaṇiruvāca
इत्य् उदीर्य गतो जीवो ज्ञातयस्तस्य ते तदा
विस्मिता मुमुचुः शोकं छित्त्वात्मस्नेहशृङ्खलाम्
निर्हृत्य ज्ञातयो ज्ञातेर्देहं कृत्वोचिताः क्रियाः
तत्यजुर्दुस्त्यजं स्नेहं शोकमोहभयार्तिदम्
बालघ्न्यो व्रीडितास्तत्र बालहत्याहतप्रभाः
बालहत्याव्रतं चेरुर्ब्राह्मणैर्यन् निरूपितम्
यमुनायां महाराज स्मरन्त्यो द्विजभाषितम्
ity udīrya gato jīvo jñātayastasya te tadā
vismitā mumucuḥ śokaṃ chittvātmasnehaśṛṅkhalām
nirhṛtya jñātayo jñāterdehaṃ kṛtvocitāḥ kriyāḥ
tatyajurdustyajaṃ snehaṃ śokamohabhayārtidam
bālaghnyo vrīḍitāstatra bālahatyāhataprabhāḥ
bālahatyāvrataṃ cerurbrāhmaṇairyan nirūpitam
yamunāyāṃ mahārāja smarantyo dvijabhāṣitam
«Сказав так, живой ушёл; и родичи его тогда, изумлённые, оставили скорбь, разрубив цепь привязанности к своему. Вынеся тело родича и совершив положенные обряды, они оставили трудноотставимую любовь, дающую скорбь, помрачение, страх и муку. А детоубийцы, устыжённые, у которых блеск убит детоубийством, совершали обет за детоубийство, назначенный брахманами, на Ямуне, великий царь, помня сказанное дваждырождённым».
707929f901f0 · publicado 14 ago 2026, 20:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Джняте дехам — «тело родича». Сразу после речи о том, что родства нет, они всё-таки хоронят его как родича и по положенному чину. Довод принят, а обряд исполнен: одно другому не мешает.
Атма-снеха-шринкхалам — «цепь любви к своему». Шринкхала — цепь на ноге у слона или у пленного; и разрубают её не сами — её разрубает сказанное.
Бала-хатья-хата-прабхах — «у кого блеск убит детоубийством». Игра одного корня: хатья и хата, убийство и убитое. Убив ребёнка, они убили в себе то, за что их можно было бы отличить от кого угодно.
И отмечено, что каются они смарантьях двиджа-бхашитам, «помня сказанное дваждырождённым». Речь о безначальном круговороте, снявшая скорбь с родителей, для убийц обернулась не оправданием, а обетом.