Более того, я думаю, что лучший из господ осмеял меня, сказав Своими устами: «Я становлюсь должником». Что же мне делать? Даже если бы оскорблений было пять, семь, восемь или сотни тысяч и миллионы, дерзость овладела бы мной, чтобы теперь же вымолить прощение; а я насчитываю их больше парардхи. Да пусть уж остаются те давние, очень сильные, чьи плоды вкушены и будут вкушаться. Но лишь теперь я понял, что только вчера, неразумный, явно оскорбил Тебя: сравнивал сияние Твоего прекрасного тела с тучей, синим лотосом, сапфиром, Твоего лица — с луной, Твоих стоп — с молодым побегом; уравнивал, будто золотую гору — с половинкой горелого горчичного зёрнышка, камень желаний — с крупинкой нута, льва — с шакалом, Гаруду — с комаром. Тогда я думал: «Я славлю Господа», — и выставлял своё невежество перед людьми, будто это поэзия. Но отныне моя речь, как корова, мигом устрашённая великолепием Твоего образа, который мои глаза увидели на миг, лишится смелости и не посмеет портить зубами сравнений лиану желаний Твоей красоты». Пока он так говорит на все лады, очень довольный Бхагаван снова, по его чувству — возлюбленной и прочим — и насколько возможно, показывает ему в полноте расы всё желанное: Шри Вриндаван, отмеченный такими Его играми, древо желаний, великую Йога-питху, первую среди Своих возлюбленных — Шри дочь Вришабхану, её подруг — Шри Лалиту и других, её служанок, Своих друзей — Шри Субалу и других, пасомых Им коров, Шри Ямуну, Шри Говардхану, Бхандиру и холм Нандишвару, отца, мать, братьев, родню, слуг и прочих, живущих там, — всех жителей Враджа; и, погрузив его в реку великого забытья от этого блаженства, сам вместе со спутниками исчезает.