शप्तानां नो महादेव्या नान्यद् अस्ति परायणम् ॥
अन्यत्र भवतो वीर्यं तस्मात् त्रायस्व नस् ततः ॥
इत्य् उक्तः स तथेत्य् उक्त्वा भगवान् हव्यकव्यभुक् ॥
जगामाथ दुराधर्षो गङ्गां भागीरथीं प्रति ॥
तया चाप्य् अभवन् मिश्रो गर्भश् चास्याभवत् तदा ॥
ववृधे स तदा गर्भः कक्षे कृष्णगतिर् यथा ॥
तेजसा तस्य गर्भस्य गङ्गा विह्वलचेतना ॥
संतापम् अगमत् तीव्रं सा सोढुं न शशाक ह ॥
आहिते ज्वलनेनाथ गर्भे तेजःसमन्विते ॥
गङ्गायाम् असुरः कश् चिद् भैरवं नादम् उत्सृजत् ॥
अबुद्धापतितेनाथ नादेन विपुलेन सा ॥
वित्रस्तोद्भ्रान्तनयना गङ्गा विप्लुतलोचना ॥
विसंज्ञा नाशकद् गर्भं संधारयितुम् आत्मना ॥
śaptānāṃ no mahādevyā nānyad asti parāyaṇam ||
anyatra bhavato vīryaṃ tasmāt trāyasva nas tataḥ ||
ity uktaḥ sa tathety uktvā bhagavān havyakavyabhuk ||
jagāmātha durādharṣo gaṅgāṃ bhāgīrathīṃ prati ||
tayā cāpy abhavan miśro garbhaś cāsyābhavat tadā ||
vavṛdhe sa tadā garbhaḥ kakṣe kṛṣṇagatir yathā ||
tejasā tasya garbhasya gaṅgā vihvalacetanā ||
saṃtāpam agamat tīvraṃ sā soḍhuṃ na śaśāka ha ||
āhite jvalanenātha garbhe tejaḥsamanvite ||
gaṅgāyām asuraḥ kaś cid bhairavaṃ nādam utsṛjat ||
abuddhāpatitenātha nādena vipulena sā ||
vitrastodbhrāntanayanā gaṅgā viplutalocanā ||
visaṃjñā nāśakad garbhaṃ saṃdhārayitum ātmanā ||
«„Проклятых нас Махадеви нет иного прибежища, кроме твоей мощи; потому спаси нас от того“. Так сказанный, он „так“ сказав, господин, хавья-кавья-вкуситель, пошёл затем неодолимый к Ганге Бхагиратхи. С нею же соединился, и зародыш у неё стал тогда; возрос тот тогда зародыш в сухой траве как огонь. Мощью того зародыша Ганга, смятённая сознанием, в зной пришла лютый, она снести не смогла. Вложенному Огнём затем зародышу, мощью наделённому, в Ганге асура некий страшный рёв испустил. Внезапно нагрянувшим рёвом громадным она, устрашённая, с блуждающими очами, Ганга, с помутившимся взором...».
2818a8afb2b7 · publicado 21 jun 2026, 1:55:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Согласившись, Агни идёт к Ганге Бхагиратхи, и от соединения их зачинается зародыш, что «возрастает, как огонь в сухой траве». Знаменательна непосильность ноши: даже великая Ганга, мать-река, не может снести жара божественного плода и приходит «в лютый зной». Так мощь грядущего избавителя такова, что обременяет собою и стихии. Бремя спасения мира оказывается жгучим и для той, кому доверено его выносить: великое предназначение несёт с собою и великую муку. Повесть обрывается на смятении Ганги, устрашённой ещё и рёвом некоего асуры, — и в этом трепете носительницы предвещается грозность того, кто родится ей на руки.