Автор неизвестен
स्वर्गार्थीया व्यवसितिर् असौ दीनयत्य् एव लोकान्
मोक्षापेक्षा जनयति जनं केवलं क्लेशभाजम् ।
योगाभ्यासः परमविरसस् तादृशैः किं प्रयासैः
सर्वं त्यक्त्वा मम तु रसना कृष्ण कृष्णेति रौतु
कस्यचित् ॥
svargārthīyā vyavasitir asau dīnayaty eva lokān
mokṣāpekṣā janayati janaṃ kevalaṃ kleśabhājam |
yogābhyāsaḥ parama-virasas tādṛśaiḥ kiṃ prayāsaiḥ
sarvaṃ tyaktvā mama tu rasanā kṛṣṇa kṛṣṇeti rautu
kasyacit ||
metro no identificado
Эта решимость, направленная к небесам, делает людей только жалкими; надежда на освобождение порождает человека, обременённого одними тяготами; упражнение в йоге совершенно безвкусно. К чему такие усилия? Оставив всё это, пусть мой язык кричит: «Кришна, Кришна!»
1d27ea069589 · publicado 18 sept 2026, 0:35:24 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Три пути отвергнуты тремя разными словами, и ни одно из них не богословское. Небеса делают dīna — жалким; мокша делает kleśa-bhāj — обременённым; йога virasa — безвкусна. Возражение не «это ложно», а «это невкусно и унизительно».
Слово rautu значит «пусть кричит», «пусть вопит» — так кричат звери и кричат в беде. Против трёх выстроенных дисциплин поставлено не четвёртое упражнение, а крик, у которого нет ни устава, ни степеней.
Сказано sarvaṃ tyaktvā, «оставив всё». Оставлены здесь не мирские дела — их стих и не упоминает, — а именно три высоких пути. Отречение от отречения оказывается последним, что нужно оставить.