एवमुक्तः स नृपतिः प्रणिपत्य महामुनिम् । जगाम स्वपुरं हृष्टो यज्ञार्थं यत्नमाचरत्
सप्रेष्यान्प्रेषयन्क्षिप्रं यज्ञार्थे द्रव्यमाहरत् । मंत्रिपुरोहिताचार्यानानयामास सत्वरम्
समानीतेषु सर्वेषु तेषु द्रव्येषु भारत । आजगाम विशुद्धात्मा च्यवनः सह भार्यया
सम्पूजितश्च शुश्राव महान्तं त्यागमौजसम् । अन्यैश्च बहुभिः सार्द्धमत्र्यङ्गिरसभार्गवैः
प्रवर्तिते महायज्ञे यजमाने नृपोत्तमे । ऋत्विक्त्वकर्मनिरते हूयमाने हुताशने ॥ आहूताः स्वागताः सर्वे भागार्थं त्रिदिवालयाः
यज्ञभागे प्रवृत्ते तु शास्त्रोक्तेन विधानतः । आगतावश्विनौ तत्र आहूतो च्यवनेन तु
आह्वाने क्रियमाणे तु अश्विभ्यां तु तदा नृप । प्रोवाचेन्द्रोऽथ च्यवनं नैतौ भागान्वितौ कुरु ॥ देवानां भिषजावेतौ न भागार्हौ न दैवतौ
च्यवनस्त्विंद्रमाहेदं देवौ ह्येतावुभावपि । ममोपकारिणावेतौ दद्मि भागं न संशयः
ततो ह्युवाच सक्रोधः स शक्रश्च्यवनं रुषा । विप्रर्षे प्रहरिष्यामि यदि भागं प्रयच्छसि
एवमुक्तस्तु विप्रर्षिर्न चोवाचापि किञ्चन । भागौ ददौ च सोऽश्विभ्यां स्रुवमुद्यम्य मन्त्रतः
अथ उद्यम्य भिदुरं मोक्तुकामो दिवस्पतिः । स्तम्भितश्च्यवनेनाथ सवज्रः स नराधिप
स स्तम्भयित्वात्विन्द्रं तु भागं दत्त्वाश्विनोर्वशी । समापयामास तदा यज्ञकर्म यथार्थवत्
कञ्जजोऽथाजगामाशु आह च च्यवनं तदा । उत्तंभ्यतामयं लेखो भागश्चास्त्वश्विनोरिह
तथेन्द्रस्तमुवाचेदं च्यवनं प्रीतमानसः । जानामि शक्तिं तपसश्च्यवनेह तवोत्तमाम्
ख्यापनार्थं हि तपसस्तव एतत्कृतं मया । अद्यप्रभृति भागोऽस्तु देवत्वं चाश्विनोस्तथा
evamuktaḥ sa nṛpatiḥ praṇipatya mahāmunim | jagāma svapuraṃ hṛṣṭo yajñārthaṃ yatnamācarat
sapreṣyānpreṣayankṣipraṃ yajñārthe dravyamāharat | maṃtripurohitācāryānānayāmāsa satvaram
samānīteṣu sarveṣu teṣu dravyeṣu bhārata | ājagāma viśuddhātmā cyavanaḥ saha bhāryayā
sampūjitaśca śuśrāva mahāntaṃ tyāgamaujasam | anyaiśca bahubhiḥ sārddhamatryaṅgirasabhārgavaiḥ
pravartite mahāyajñe yajamāne nṛpottame | ṛtviktvakarmanirate hūyamāne hutāśane || āhūtāḥ svāgatāḥ sarve bhāgārthaṃ tridivālayāḥ
yajñabhāge pravṛtte tu śāstroktena vidhānataḥ | āgatāvaśvinau tatra āhūto cyavanena tu
āhvāne kriyamāṇe tu aśvibhyāṃ tu tadā nṛpa | provācendro'tha cyavanaṃ naitau bhāgānvitau kuru || devānāṃ bhiṣajāvetau na bhāgārhau na daivatau
cyavanastviṃdramāhedaṃ devau hyetāvubhāvapi | mamopakāriṇāvetau dadmi bhāgaṃ na saṃśayaḥ
tato hyuvāca sakrodhaḥ sa śakraścyavanaṃ ruṣā | viprarṣe prahariṣyāmi yadi bhāgaṃ prayacchasi
evamuktastu viprarṣirna covācāpi kiñcana | bhāgau dadau ca so'śvibhyāṃ sruvamudyamya mantrataḥ
atha udyamya bhiduraṃ moktukāmo divaspatiḥ | stambhitaścyavanenātha savajraḥ sa narādhipa
sa stambhayitvātvindraṃ tu bhāgaṃ dattvāśvinorvaśī | samāpayāmāsa tadā yajñakarma yathārthavat
kañjajo'thājagāmāśu āha ca cyavanaṃ tadā | uttaṃbhyatāmayaṃ lekho bhāgaścāstvaśvinoriha
tathendrastamuvācedaṃ cyavanaṃ prītamānasaḥ | jānāmi śaktiṃ tapasaścyavaneha tavottamām
khyāpanārthaṃ hi tapasastava etatkṛtaṃ mayā | adyaprabhṛti bhāgo'stu devatvaṃ cāśvinostathā
«„Так сказанный, тот царь, простёршись перед великим мудрецом, пошёл, обрадованный, в свой город и приложил старание ради жертвы. Посылая слуг, он скоро доставил вещество для жертвы и спешно велел привести советников, домашних жрецов и наставников. Когда все те вещества были доставлены, о Бхарата, пришёл чистый душою Чьявана вместе с женою. Почтённый, он услышал о великом и мощном раздаянии — вместе со многими другими, Атри, Ангирасами и Бхаргавами. Когда началась великая жертва, при жертвующем лучшем из царей, при жрецах, преданных своему делу, при возливаемом в огонь, — были призваны и приветствованы все обитатели третьего неба ради доли. Когда началась раздача доли в жертве по чину, изречённому в шастрах, пришли туда Ашвины, призванные Чьяваной. Когда же совершалось призывание Ашвинов, о царь, — и сказал Индра Чьяване: „Не делай этих двоих причастными доле: они врачеватели богов — ни доли не достойны, ни божества“. Чьявана же сказал Индре так: „Оба они — боги; они мне сотворили добро — даю долю, нет сомнения“. Тогда во гневе сказал Шакра Чьяване с яростью: „О брахман-мудрец, я поражу, если ты дашь долю“. Так сказанный, брахман-мудрец не сказал ничего и дал долю Ашвинам, подняв жертвенную ложку с мантрою. И вот, подняв разящую, желая метнуть, владыка небес был остановлен Чьяваной — вместе с ваджрою, о владыка людей. Остановив Индру и отдав долю Ашвинам, обуздавший себя завершил тогда жертвенное дело как подобает. Тут скоро явился Рождённый в лотосе и сказал Чьяване: „Да будет удержана эта запись, и да будет здесь доля Ашвинов“. И Индра сказал Чьяване так, с довольным сердцем: „Знаю я, Чьявана, наивысшую силу подвига твоего; ради оглашения подвига твоего это сделано мною; отныне да будет доля и божество у Ашвинов“».
337bde5ee1c0 · प्रकाशित 19 अग॰ 2026, 6:00:00 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Деванам бхишаджав этау на бхагархау на даиватау — «они врачеватели богов — ни доли не достойны, ни божества». Довод Индры не о заслугах, а о занятии: лечат — значит, не боги. Спор идёт о том, считать ли ремесло позорящим. Врачам отказано в звании за то, что они лечат.
Мамопакаринав этау — «они мне сотворили добро». Чьявана отвечает не рассуждением о их природе, а фактом: мне помогли. Против сословного довода выставлен личный. Благодарность поставлена выше разряда.
Прахаришьями яди бхагам праяччхаси — «я поражу, если ты дашь долю». Владыка богов переходит к прямой угрозе, потеряв доводы. Порядок обычный: сперва о приличиях, потом ваджра. Спор о звании кончается угрозою силой.
На човачапи кинчана — «не сказал ничего». Лучшее место спора: на угрозу он не отвечает вовсе, а просто поднимает ложку. Молчание тут сильнее любого возражения. Ответом на угрозу выбрано продолжение дела.
Стамбхиташ чьяваненатха саваджрах — «был он остановлен Чьяваной — вместе с ваджрою». Индра застывает с поднятым оружием. Картина эта в преданиях повторяется часто, и всегда с одним смыслом. Сила остановлена в замахе, чтобы это видели.
Кхьяпанартхам хи тапасас тава этат критам мая — «ради оглашения подвига твоего это сделано мною». Побеждённый объявляет, что затевал всё нарочно — чтобы прославить победителя. Отговорка прозрачная, и рассказчик оставляет её без единого замечания. Поражение переписано в услугу.