«„И съедены мною насекомые; весьма теснимый несварением, я тем самым пороком не могу двинуться. Увидев меня изнемогшего, дети, взяв, пошли играть — из рук в руки, играющие и друг над другом потешаясь: «Тобою увиден!», «Мною увиден ведь эта!» — и так сотворён раздор. Затем одним отроком, покружив, в неиссякающую воду — «Не моя!», «Твоя!» — сказав, ведь наилучшую тиртху Адитьи, во гневе лютом взяв, поспешно брошен я в воду Ганги. Там отпущены мною жизненные дыхания в великомощной тиртхе Солнца, нежелающим, о широкоокая; тою мощью я затем рождён твоим сыном, о мать. Тот этот день наилучший — у нежелающего умирающего; лет ныне тринадцать“».