Глава родословная, но родословие здесь толковательное: почти каждое имя — не лицо, а свойство, и весь длинный список оказывается разбором того, из чего складывается жизнь.
Сперва отделены две вещи, которые легко спутать: орудия — чувства, ум, тело, произведённые из вещества, — и знающий поле, тот, кто ими пользуется. Явились они разом, не по очереди. И тут же оговорка, снимающая всякое величание: все существа, от богов до трав, пребывают «в области трёх качеств».
Творение застопорилось: сотворённые не умножались. Причина названа честно — первые сыновья, Санандана и прочие, оказались святы и потому бесполезны для дела, ради которого рождены: к ним «знание пришло само», они чужды влечения и зависти, и до продолжения рода им нет дела. Отец хотел одного, сыновья другого, и то и другое благо, а вместе не сходится. У Брахмы является гнев, способный сжечь три мира.
Из хмурой складки на лбу рождается Рудра — и оказывается наполовину женой, наполовину мужем. Из гнева вышла не сила уничтожения, а сила рождения. «Раздели себя», — говорит ему Брахма и исчезает: он, как и прежде, лишь толчок. Мужская половина делится на одиннадцать, женская — «на многое», обликами кроткими и грозными, тёмными и светлыми.
Затем Брахма ставит на владычество Сваямбхуву Ману — «то есть себя самого»; и всё человечество (манушья) названо по нему. Жена его Шатарупа — «стообразная», и названа она по подвигу, а не по красоте.
Дальше идут родословия, и читать их надо не по именам, а по связям. Ягья и Дакшина — Жертва и Плата — рождаются двойней, и от них происходят боги первой манвантары: боги не только питаются обрядом, но и рождены им. Тринадцать жён Дхармы — Доверие, Стойкость, Довольство, Разумение, Дело, Стыд, Покой — то, из чего сделана праведная жизнь, и во главе стоит Доверие, без которого не начинается остальное. От Доверия рождается Желание, от Питания — Жадность, от Дела — Наказание, Правление и Смирение; а Ликование оказывается внуком Закона: радость здесь не противница закона.
Родословие беды устроено так же: от Беззакония и Насилия — Ложь и Низость, от них — Страх и Преисподняя, дальше Обман рождает Смерть, а от Смерти родятся болезнь, старость, горе, жажда и гнев. И сказано главное: все они бесплодны. Зло умеет тянуться из себя, но произвести не может ничего.
А потом — поворот, ради которого всё писалось: смерть, болезнь, старость и страх названы обликами Вишну. Того же, кто хранит.
Заканчивается глава разбором четырёх свёртываний — сна Брахмы, смерти мира, ухода йогина «от знания» и того непрестанного, что идёт прямо сейчас, — и переносом всего сказанного внутрь: три силы обращаются в каждом теле, денно и нощно. Кто превзойдёт это троесилие, «не возвращается вновь».
Вот поворот, ради которого стоило читать весь длинный список беды. Смерть, болезнь, старость, горе, страх — всё это названо обликами Вишну.
Не созданиями врага и не самовольством природы. Того же, кто хранит. Он и есть то, отчего умирают.
Это прямо продолжает вторую главу: три дела — творение, хранение, свёртывание — принадлежат одному. А здесь показано, как эти три дела распределены между лицами в самой жизни мира. Мудрецы-праотцы творят, потому что от них идёт потомство. Цари хранят, потому что держат порядок. А беды свёртывают — не в конце кальпы, а непрестанно, всякий день, понемногу.
Оттого и назван этот вид гибели «непрестанным»: мир не только рушится в конце, он осыпается всё время. И то, что осыпает, — тоже он.