क्ष्वेलिकायां मां मृषा-समाधिनामीलित-दृशं प्रेम-संरम्भेण चकित-चकित आगत्य पृषद्-अपरुष-विषाणाग्रेण लुठति
आसादित-हविषि बर्हिषि दूषिते मयोपालब्धो भीत-भीतः सपद्य् उपरत-रास ऋषि-कुमारवद् अवहित-करण-कलाप आस्ते
kṣvelikāyāṃ māṃ mṛṣā-samādhināmīlita-dṛśaṃ prema-saṃrambheṇa cakita-cakita āgatya pṛṣad-aparuṣa-viṣāṇāgreṇa luṭhati
āsādita-haviṣi barhiṣi dūṣite mayopālabdho bhīta-bhītaḥ sapady uparata-rāsa ṛṣi-kumāravad avahita-karaṇa-kalāpa āste
«В игре, когда глаза мои прикрыты мнимым сосредоточением, он с порывом любви, робея и робея, подходит и толкает меня нежным кончиком рожка. А когда я браню его за осквернённую жертвенную траву с возлиянием, он, испуганный, тотчас прекращает возню и сидит, как сын провидца, со всеми чувствами в собранности.
05fba8070827 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 17:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Тут проговаривается то, чего он и сам, верно, не заметил: мриша-самадхина, «мнимым сосредоточением». Он притворялся погружённым — чтобы зверь подошёл и толкнул его.
Риши-кумара-ват — «как сын провидца». Оленёнок, притихший от брани, назван прилежным учеником; ученик тут, впрочем, только один, и это не оленёнок.
Чакита-чакитах — «робея и робея». Удвоение о повторности: подходит и отскакивает.