प्राप्ता नृ-जातिं त्व् इह ये च जन्तवो ज्ञान-क्रिया-द्रव्य-कलाप-सम्भृताम्
न वै यतेरन्न् अपुनर्-भवाय ते भूयो वनौका इव यान्ति बन्धनम्
यैः श्रद्धया बर्हिषि भागशो हविर् निरुप्तम् इष्टं विधि-मन्त्र-वस्तुतः
एकः पृथङ्-नामभिर् आहुतो मुदा गृह्णाति पूर्णः स्वयम् आशिषां प्रभुः
prāptā nṛ-jātiṃ tv iha ye ca jantavo jñāna-kriyā-dravya-kalāpa-sambhṛtām
na vai yaterann apunar-bhavāya te bhūyo vanaukā iva yānti bandhanam
yaiḥ śraddhayā barhiṣi bhāgaśo havir niruptam iṣṭaṃ vidhi-mantra-vastutaḥ
ekaḥ pṛthaṅ-nāmabhir āhuto mudā gṛhṇāti pūrṇaḥ svayam āśiṣāṃ prabhuḥ
«А те существа, что обрели здесь человеческий род — снабжённый всею утварью знания, обряда и вещества, — если не потрудятся ради невозвращения, снова идут в узы, как лесные звери. Кем с верою на жертвенной подстилке по долям возлито возлияние и принесено по правилу, по мантре и по веществу, — у того Один, призванный разными именами, с радостью принимает его, Сам полный, владыка всех благословений».
21b8d26cedfa · опубликовано 14 авг. 2026 г., 17:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Человеческое рождение описано как готовая мастерская: джняна-крия-дравья-калапа — набор из знания, обряда и вещества. Всё нужное выдано; вина за неупотребление ложится целиком на получившего.
Ванауках ива — «как лесные звери». Сравнение то же самое, каким Хануман называл своих: ванаукас. Там оно было о смирении, здесь — о возврате в клетку; одно слово поставлено дважды в одной главе с обратным смыслом.
Эках притхан-намабхих ахутах — «Один, призванный разными именами». Многобожие обряда не отменено и не осуждено: сказано лишь, что принимающий у всех имён один.
Пурнах — «полный». Он принимает не потому, что Ему чего-то недостаёт, а муда, «с радостью»: берёт не из нужды, а из удовольствия принять.