«„Я так потружусь, обуздав ум, чувства и дыхание, чтобы больше не топить себя в слепой тьме. Освободившись от этих уз, рождённых неведением, желанием и деянием, — став другом всем существам, утихшим, дружелюбным, сострадательным, владеющим собою, — я вызволю себя, схваченного собственным наваждением в облике женщины, которым я был разыгран, точно жалкий олень на приманке. Оставив в теле и прочем помысел „моё“ и „я“, с разумом, не видящим ложного смысла, я приложу к Господу ум, очищенный величанием Его и прочим“».