छिन्नैकबाहुः परिघेण वृत्रः संरब्ध आसाद्य गृहीतवज्रम्
हनौ तताडेन्द्रमथामरेभं वज्रं च हस्तान् न्यपतन् मघोनः
वृत्रस्य कर्मातिमहाद्भुतं तत् सुरासुराश्चारणसिद्धसङ्घाः
अपूजयंस्तत् पुरुहूतसङ्कटं निरीक्ष्य हा हेति विचुक्रुशुर्भृशम्
इन्द्रो न वज्रं जगृहे विलज्जितश् च्युतं स्वहस्तादरिसन्निधौ पुनः
तमाह वृत्रो हर आत्तवज्रो जहि स्वशत्रुं न विषादकालः
chinnaikabāhuḥ parigheṇa vṛtraḥ saṃrabdha āsādya gṛhītavajram
hanau tatāḍendramathāmarebhaṃ vajraṃ ca hastān nyapatan maghonaḥ
vṛtrasya karmātimahādbhutaṃ tat surāsurāścāraṇasiddhasaṅghāḥ
apūjayaṃstat puruhūtasaṅkaṭaṃ nirīkṣya hā heti vicukruśurbhṛśam
indro na vajraṃ jagṛhe vilajjitaś cyutaṃ svahastādarisannidhau punaḥ
tamāha vṛtro hara āttavajro jahi svaśatruṃ na viṣādakālaḥ
«С отсечённой рукою Вритра, разъярённый, подступив, ударил засовом по челюсти Индру, державшего ваджру, и божьего слона; и ваджра выпала из руки Магхавана. Это крайне дивное дело Вритры боги, асуры и сонмы чаранов и сиддхов восхвалили; но, увидев беду Пурухуты, горько закричали: „Увы! Увы!“ Индра же, пристыжённый, не поднял ваджру, выпавшую из его руки при враге; и Вритра сказал ему: „О Хари, возьми ваджру и убей своего врага — не время унывать“».
9ffa406683e7 · опубликовано 14 авг. 2026 г., 20:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Однорукий бьёт двурукого, и двурукий роняет оружие. Всё соотношение сил в этом бою перевёрнуто, и рассказчик не смягчает: апуджаян — «восхвалили», причём и свои, и чужие.
Виладжджитах — «пристыжённый». Ваджру он не поднимает не от страха: стыдно поднимать при враге то, что выронил. Заминка объяснена не боем, а честью.
И тогда враг обращается к нему харе, «о Хари». Вритра зовёт Индру именем Господа: для него бьющийся напротив — уже не противник, а орудие Того, о ком он молился в прошлой главе.
Джахи сва-шатрум — «убей своего врага». Он просит убить себя, и говорит об этом в третьем лице, как о постороннем деле. Прибавляя при этом: «не время унывать».