sūta uvāca
स एवम् अनुभूयेदं नारायण-विनिर्मितम्
वैभवं योग-मायायास् तम् एव शरणं ययौ
प्रपन्नो ऽस्म्य् अङ्घ्रि-मूलं ते प्रपन्नाभय-दं हरे
यन्-माययापि विबुधा मुह्यन्ति ज्ञान-काशया
तम् एवं निभृतात्मानं वृषेण दिवि पर्यटन्
रुद्राण्या भगवान् रुद्रो ददर्श स्व-गणैर् वृतः
अथोमा तम् ऋषिं वीक्ष्य गिरिशं समभाषत
पश्येमं भगवन् विप्रं निभृतात्मेन्द्रियाशयम्
निभृतोद-झष-व्रातो वातापाये यथार्णवः
कुर्व् अस्य तपसः साक्षात् संसिद्धिं सिद्धि-दो भवान्
sa evam anubhūyedaṃ nārāyaṇa-vinirmitam
vaibhavaṃ yoga-māyāyās tam eva śaraṇaṃ yayau
prapanno 'smy aṅghri-mūlaṃ te prapannābhaya-daṃ hare
yan-māyayāpi vibudhā muhyanti jñāna-kāśayā
tam evaṃ nibhṛtātmānaṃ vṛṣeṇa divi paryaṭan
rudrāṇyā bhagavān rudro dadarśa sva-gaṇair vṛtaḥ
athomā tam ṛṣiṃ vīkṣya giriśaṃ samabhāṣata
paśyemaṃ bhagavan vipraṃ nibhṛtātmendriyāśayam
nibhṛtoda-jhaṣa-vrāto vātāpāye yathārṇavaḥ
kurv asya tapasaḥ sākṣāt saṃsiddhiṃ siddhi-do bhavān
«Так испытав это, сотворённое Нараяной могущество йога-майи, он к нему же пошёл под защиту: „Я припал к подножию твоих стоп, о Хари, дающий припавшим бесстрашие, — чьей майей, светящейся знанием, заблуждаются даже мудрые“. Его, так утихшего существом, объезжая небо на быке, владычный Рудра с Рудрани увидел, окружённый своими дружинами. Тогда Ума, взглянув на того провидца, сказала Гириши: „Взгляни, владыка, на этого брахмана, у которого утихли существо, чувства и вместилище, как океан при затихшем ветре, в котором улеглись воды и стаи рыб; сотвори же воочию совершенство его подвижничеству — ты ведь податель совершенств“».
73870f48f340 · опубликовано 16 авг. 2026 г., 18:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Йога-майяях ваибхавам — «могущество йога-майи». Пережитое названо не обманом и не наваждением, а «вайбхавой» — мощью, богатством проявления. Слово подобрано так, что жаловаться не на что. Испытанное определено как чужая сила, а не как чужая ложь.
Прапанна-абхая-дам — «дающему припавшим бесстрашие». Обращение выбрано ровно по нужде того, кто обращается: он только что тонул и был съедаем, и теперь называет собеседника по единственному нужному ему свойству. Имя выбрано по своей ране, а не по достоинству названного.
Джняна-кашая — «светящейся знанием». Определение неожиданное для майи: не тёмная и не мутная, а сияющая, и сияющая именно знанием. Оттого ею и «заблуждаются даже мудрые». Морок описан как свет, а не как мрак, — и потому от него не спасает учёность.
Врищена диви парьятан — «объезжая небо на быке». Явление обставлено буднично: не нисхождение и не сияние, а объезд владений верхом. Заметили по дороге. Встреча вышла попутной, и от этого не менее решающей.
Нибхрита-уда-джхаша-вратах... ятха арнавах — «как океан, [где] улеглись воды и стаи рыб». Сравнение подобрано с точностью к тому, что было в прошлой главе: он ведь в этом океане и тонул, и был поедаем его тварями. Тот же океан, что мучил его, взят теперь для описания его покоя.
Куру асья тапасах самсиддхим — «сотвори совершенство его подвижничеству». Просит не он, а Ума — за него, ни о чём его не спросив. Сам он к этому времени не желает уже ничего. Ходатайство подано без ведома того, за кого хлопочут.